— ЗАТКНИСЬ!!! — он рванулся ко мне, и на секунду мне показалось, что сейчас он ударит. — НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ ОБ ОТЦЕ!!! НЕ СМЕЙ!!!

Я не отступил. Стоял неподвижно, глядя ему в глаза.

— Ты мститель. Маленький, обиженный мститель, который не может простить отцу… чего? Того, что он любил свою работу больше, чем тебя? Того, что он верил в своих учеников? Того, что он не оправдал твоих ожиданий — или ты не оправдал его?

— ХВАТИТ!!!

— И как лекарь, — я закончил спокойно, словно не замечая его крика, — ты сегодня облажался. Пропустил диагноз, который студент третьего курса поставил бы при правильном сборе анамнеза. Шрам на шее виден невооруженным глазом. Анализы кричат о гипотиреозе. Но ты не смотрел. Не хотел смотреть. Потому что тебе было неинтересно. Потому что для тебя она была не пациенткой, а инструментом. Хотя я знаю точно, что ты приходил сюда, когда искал компромат на Семена. Ты осматривал её и пропустил главное. Но зато не пропустил отсутствие страховки, чтобы оплатить установленный протез.

Грач задыхался. Его лицо было багровым, на шее вздулись вены, глаза налились кровью.

— Это… — он хватал ртом воздух, — это лирика… демагогия… ты пытаешься увести разговор…

— Нет, Денис. Это факты. Холодные, неопровержимые факты. Ты, опытный диагност, аудитор, гроза нарушителей протоколов — пропустил очевидное. И теперь пытаешься это скрыть за криками и угрозами.

Он стиснул кулаки так, что побелели костяшки.

— Пытаешься замазать факты красивыми словами, да⁈ — он почти шипел. — Пытаешься заговорить мне зубы⁈ Но факты остаются фактами, Разумовский! Двести тысяч рублей потрачены на бомжиху без страховки! Это нецелевое расходование средств! Это нарушение закона! И никакие… — он задохнулся, — никакие твои диагнозы этого не отменят!

Он ткнул в меня пальцем.

— Где деньги⁈ Вот главный вопрос! Где деньги на её лечение⁈ Касса пуста! Страховки нет! Родственников нет! Кто заплатит⁈

Его голос сорвался на визг.

— Я уничтожу вас бумагами! Всех! И тебя, и твоего Величко, и вашу драгоценную Кобрук! У меня есть документы! У меня есть факты!

Он торжествующе оскалился — последняя попытка человека, который цепляется за соломинку.

— Где деньги, Разумовский⁈ Отвечай!

Я молча достал из внутреннего кармана халата сложенный лист бумаги.

Протянул ему.

Грач осёкся на полуслове. Уставился на бумагу, как на ядовитую змею, которая вдруг появилась из ниоткуда.

— Что это?

— Читай.

Он выхватил лист из моих рук. Развернул.

Я видел, как его глаза бегают по строчкам. Слева направо, сверху вниз. Как расширяются зрачки. Кровь отливала от лица, делая его серым, землистым, почти таким же, как кожа Настасьи Андреевны.