Правую руку — на лоб. Кожа под пальцами была сухой и прохладной, и я ощутил едва заметную пульсацию височной артерии.

Закрыл глаза.

Мир вокруг схлопнулся. Палата, мониторы, Артур, Ордынская, дождь за окном, часы на стене — всё отступило, провалилось куда-то на периферию сознания и стало неважным.

Осталось только то, что было под моими руками. Тело. Живое, тёплое, страдающее тело, которое двадцать три врача до меня не смогли понять.

Я активировал Сонар.

Не так, как вчера, когда я работал вполсилы, запустив диагностический луч на минимальной мощности, чтобы не привлекать внимания.

Нет.

Сейчас я снял все ограничители разом, и Искра хлынула из ладоней в тело пациента плотным, широким потоком. Никаких осторожных прикосновений, никаких щадящих импульсов — полноценное сканирование в развёрнутом режиме, на всю глубину, от эпидермиса до костного мозга.

— Ого, — протянул Фырк. Он завис где-то над моим плечом, и я чувствовал его присутствие как лёгкое покалывание в астральном поле. — Ты что, решил долбануть на полную? Ладно. Я прикрою. Я поставлю заслон. Никто в радиусе двух этажей не уловит твой импульс,

Сонар развернулся.

Ощущение было привычным и одновременно каждый раз новым. Как нырнуть в океан.

Тело лорда Кромвеля открылось передо мной изнутри — живая, трёхмерная карта, в которой каждый сосуд, каждый нерв, каждая клетка пульсировала своим ритмом и своей частотой.

Я видел сердце — четыре камеры, работающие в замедленном режиме, клапаны смыкаются и размыкаются с ленивой точностью, миокард сокращается слабо, но ритмично.

Лёгкие — перибронхиальный фиброз, затемнения в нижних долях, участки, где альвеолы спаялись и перестали дышать. Почки — клубочковая фильтрация снижена, нефроны гибнут выборочно, как солдаты на минном поле, один за другим.

Картина, которую я видел вчера. Те же повреждения, тот же паттерн. Эндотелий мелких сосудов разрушается, фиброз нарастает, и Искра лорда работает на износ, латая дыры быстрее, чем они появляются.

Работает — и проигрывает.

Но вчера я остановился на этом уровне. Вчера я смотрел на следствия. Сегодня мне нужна была причина.

Я нырнул глубже.

Мимо кровеносной системы. Мимо паренхимы органов. Сквозь мышечные слои, сквозь фасции и соединительную ткань, и дальше вниз, к основе, к тому, что управляет всем — к центральной нервной системе.

Спинной мозг открылся передо мной как светящийся столб, пронизанный миллионами нервных волокон. Я прошёл вдоль него вверх, к стволу головного мозга — к продолговатому мозгу, к тому перекрёстку, где сходятся все сигналы, управляющие дыханием, сердцебиением, сосудистым тонусом, и откуда Искра получает команды на распределение ресурсов.