Электронож здесь бесполезен. Мысль мелькнула и ушла. Электрокоагулятор в жидкости вызвал бы короткое замыкание, ожог тканей и, вероятнее всего, фибрилляцию. Работать в воде можно только механическим инструментом, скальпелем, ножницами. Как сто лет назад, до изобретения электрохирургии. Руки и сталь.

Я снял вторую бляшку. Скальпель прошёл по границе между камнем и живой тканью, и граница эта через водяную линзу читалась так отчётливо, что я работал увереннее, чем в первые минуты операции. Бляшка отделилась целым пластом, размером с двухрублёвую монету, и Гурам подхватил её длинным пинцетом.

Оставалась третья.

Самая опасная. Она лежала на передней стенке левого желудочка, в полутора сантиметрах от устья левой коронарной артерии. Край бляшки подходил к сосуду вплотную, и между белым гребнем кальцината и розоватой пульсирующей стенкой артерии оставалась полоска ткани шириной в миллиметр. Может, полтора.

Скальпелем туда лезть было нельзя. Лезвие слишком длинное, ход слишком размашистый. Одно неточное движение, и я вскрою коронарную артерию, и кровь из неё ударит прямо в тёплый раствор, и никаким шприцем Жане я её не остановлю.

— Ножницы, — сказал я. — Микрохирургические. Те, что готовили для работы у сосудистой ножки.

Медсестра подала. Короткие, с загнутыми кончиками, предназначенные для рассечения тканей в узких пространствах. Я взял их в правую руку и опустил под воду.

Через водяную линзу я видел всё. Плотный и белый край бляшки с мелкими зазубринами от кристаллов кальция. Розовую стенку артерии рядом, пульсирующую и живую. Полоску миокарда между ними, через которую мне предстояло провести разрез, отделяя камень от плоти.

Я завёл кончик ножниц под нижний край бляшки. Лезвия вошли в щель между кальцинатом и мышцей, и я почувствовал пальцами, как металл упёрся в камень с одной стороны и в мягкую, податливую ткань с другой. Через рукоятку ножниц мне передавалась пульсация левого желудочка. Семьдесят два удара в минуту. Между ударами были паузы в восемьсот миллисекунд, и в каждой паузе стенка расслаблялась, бляшка чуть отходила от поверхности, и зазор между камнем и артерией увеличивался на доли миллиметра.

Я выждал паузу.

Удар. Стенка напряглась, бляшка прижалась. Пауза. Стенка расслабилась, бляшка чуть отошла, зазор раскрылся.

Я сомкнул ножницы.

Щелчок вышел коротким. Под водой разошлась перемычка между камнем и живой тканью. Кальцинатная муфта, державшая переднюю стенку желудочка, раскололась пополам. Левая половина отвалилась сразу и спланировала вниз, на дно перикардиальной полости. Правая, та, что примыкала к артерии, ещё держалась на тонкой соединительнотканной ножке.