— Назад нельзя, — сказал Серебряный сухо. — Ловушка с двух сторон. Лучше дверь, чем темнота. В двери я хоть что-то вижу.

Он сделал шаг к двери с табличкой «404», протянул руку и взялся за медную ручку.

Ручка повернулась легко.

Дверь была не заперта.

Серебряный коротко выдохнул, как делает человек перед нырком в холодную воду, и распахнул её.

Темнота за дверью.

Серебряный шагнул внутрь. Один шаг с пульсаром, поднятым на уровень груди, хотя пульсар был мёртвым. Я начал шагать за ним.

И в эту секунду Серебряный захрипел.

Коротко и сдавленно. Так хрипит человек, которому невидимая рука только что зажала горло. Артефактный пульсар выпал у него из ладони и стукнулся о паркет.

Серебряный не успел поднять руки для защиты. Он не успел даже обернуться. Я увидел, как у него под сюртуком резко напряглась и сразу обмякла спина, и Магистр Канцелярии Императора рухнул на колени, схватившись обеими руками за голову.

— Игнатий! — крикнул я.

Я шагнул вперёд.

И за моей спиной захлопнулась тяжёлая дубовая дверь. Я обернулся. Замок щёлкнул один раз, ровно и окончательно.

Заперт.

Я повернулся обратно.

В глубине комнаты, в дальнем углу, щёлкнул выключатель.

Загорелась настольная лампа. Маленькая, под зелёным стеклянным абажуром. Свет у неё был мягкий, желтоватый, точечный. Он выхватил из темноты круглый край стола красного дерева, край пепельницы из чешского хрусталя и угол кожаного кресла с высокой спинкой.

В кресле, закинув одну ногу на другую, сидел Павел Демидов.

Идеально сидевший чёрный фрак. Седые виски. Тёмно-русая шевелюра, зачёсанная назад. В правой руке Магистр держал бокал шампанского — бокал из того же сервиза, что разносили в банкетном зале, и я подумал, что Демидов взял его с собой, когда уходил из зала пятнадцать минут назад. На обеих руках Магистра по-прежнему сидели белые лайковые перчатки.

Лисья улыбка на его лице стала шире. На полтора миллиметра.

— Вы очень предсказуемы, Игнатий, — сказал Демидов.

Голос у него был тот же, что в зале: низкий, хрипловатый, тёплый. Голос, которому хочется доверять.

— Ваш протокол «Зеро» не менялся пятнадцать лет. Я ждал вас именно здесь, — Демидов перевёл взгляд на меня. Светло-серые глаза, спокойные и оценивающие, прошлись по мне сверху вниз, как пробегают по карте. — Добрый вечер, Илья Григорьевич. Присаживайтесь. Нам нужно о многом поговорить.

Серебряный на полу хрипел. Он всё ещё держался за голову обеими руками, и я увидел, как у него между пальцами, стекают тёмные кровавые капли.

Фырк у меня на плече вцепился в фрак коготками.

Я сделал один шаг вперёд.