Фырк в моей ладони мелко тряс головой, как после контузии. Глаза у него были ошалевшие.

— Двуногий… ловушка… внутри ловушка… Он заранее…

Серебряный, стоявший в метре от Демидова, вдруг зашипел и отдёрнул руки. На ладонях у Магистра, в тех местах, которыми он секунду назад удерживал ментальный блок на Архивариусе, вздулись ярко-красные пятна — термический ожог первой степени.

— Назад! — рявкнул Серебряный оперативнику и остальным. — Все назад! Стазис!

Оперативник отскочил от тела Демидова. Серый кокон свечения над Архивариусом сомкнулся полностью, и теперь Демидов лежал внутри непрозрачной серой капсулы, через которую не было видно ни лица, ни тела. Кокон пульсировал медленно и ровно, и от его поверхности шёл жар, ощутимый с расстояния в полтора метра.

Серебряный стоял, прижимая обожжённые ладони к бёдрам, и смотрел на кокон с выражением хирурга, у которого на столе только что остановилось сердце пациента.

— Защитный стазис, — произнёс он глухо. — Он заложил его заранее. Как последний предохранитель. Если Искра падает ниже критического порога — тело блокируется изнутри. Я читал о таких техниках в архивах Канцелярии. Никогда не видел в реальности.

Орёл на кресле сердито клекотнул, дёрнув головой. Черепаха, стоявшая рядом с куницей, издала низкий, утробный звук — не рычание, скорее фырканье, как будто тысячелетнее создание выразило примерно ту же степень раздражения, которую Фырк выражал словами «ну ты и козёл».

Куница спрыгнула с того места, где стояла, прошла мимо Серебряного, мимо оперативников, и подошла ко мне.

Она шла по паркету, и коготки её лап не издавали ни звука. Серебряные искры пробегали по тёмному меху, и голубовато-белое пятно на горле пульсировало в такт с чем-то, чего я не мог определить, — то ли с её дыханием, то ли с ритмом, который лежал за пределами моего восприятия.

Серебряный и оперативник отступили. Они сделали это одновременно просто раздвинулись, освобождая куницe проход. Магистр Канцелярии Императора, лучший менталист Империи, человек, который полчаса назад командовал операцией по захвату опаснейшего преступника, — этот человек посторонился перед существом размером с крупную кошку. И правильно сделал, потому что от куницы исходило давление, от которого ныли зубы и слегка плыло в глазах.

Куница остановилась передо мной.

Я всё ещё стоял на коленях — так и не поднялся после осмотра Демидова. Мокрый, дрожащий Фырк сидел у меня в ладони. Рубашка на мне была расстёгнута, бабочка потерялась где-то во время боя. Я выглядел, вероятно, как человек, которого пропустили через центрифугу, а потом забыли вынуть.