— Мальчик сделал всё, что мог, — произнесла она с неожиданным теплом в голосе, от которого захотелось закутаться, как в одеяло. — У него доброе сердце, хоть кровь и беспокойная.

Мальчик. Тысячелетнее создание назвало меня мальчиком. Я покосился на Фырка, и бурундук едва заметно пожал плечами — этот жест он перенял у меня.

— Двуногий, — шепнул Фырк мне в ухо, — Люмьер — это Орёл. Хорста — Черепаха. Не перепутай. И ради всего святого, не спорь с Люмьером. Он однажды разнёс дворец курфюрста Саксонского за неудачный комплимент. Я слышал от других духов об этом.

Я мысленно отметил: Люмьер — гордый, резкий орёл. Хорста — добродушная черепаха-матрона. Альдо — куница-политик. Три члена Совета Старейшин, каждый из которых был старше любой человеческой институции на этом континенте.

— Благодарю за помощь в задержании.

Голос Серебряного прозвучал за моей спиной, и я обернулся. Магистр Канцелярии стоял, выпрямившись, с обожжёнными ладонями, прижатыми к бёдрам. Грим окончательно потёк, и под ним проступило настоящее лицо Серебряного — острое, сухое, с глубокими морщинами вокруг рта. Шок прошёл, и профессионал в нём снова взял управление.

— Канцелярия Его Величества признательна Совету, — продолжил он ровным, официальным тоном, обращаясь к Альдо. — Полагаю, нам стоит обсудить дальнейшее сотрудничество в удобное для вас время и в удобном формате.

Люмьер повернул голову к Серебряному.

Орёл смотрел на Магистра Канцелярии секунды три, и за эти три секунды температура в моём восприятии упала градусов на пять, хотя термометр, вероятно, не шелохнулся бы. Это было ментальное давление, направленное, как луч прожектора, на одного человека.

— Сотрудничество, — произнёс Люмьер, и в его мысленном голосе лязгнуло презрение, как лязгает засов на тюремной двери. — Ты льстишь себе, смертный. К тебе бы на помощь никто когтем не шевельнул. Ваша Канцелярия столько лет не замечала, как под носом у неё вскрывают духов и вытапливают Искру. Мы здесь только из-за Лукумона.

Когтистая лапа указала на меня.

Серебряный побледнел. Я видел, как кровь отхлынула от его лица — физиологически это называется периферическая вазоконстрикция под действием стресса, и выглядит это так, будто с человека сняли слой загара за полсекунды. Магистр сглотнул, качнулся на каблуках, но устоял. И промолчал.

Правильно. Спорить с существом, которое способно разнести тебе мозг движением брови, — стратегия для самоубийц.

— Илья Разумовский, — Альдо поднялся на задние лапы и мягко коснулся передней лапкой моей штанины. Жест был странным и одновременно понятным: приглашение. — Мне нужно поговорить с тобой. Без лишних ушей.