— Интересно, откуда он узнает о моем появлении.

— О, поверьте, у него масса источников.

Я отпустил его локоть.

Осознание пришло медленно, как инфузия через капельницу. Я снова стал пешкой. Серебряный использовал меня в качестве приманки на банкете, теперь Серебряный собирался использовать меня в качестве отмычки к Радулову. Совет Старейшин отправлял меня по своим резонам, Канцелярия по своим, и оба этих вектора сходились в одной точке, в городе Измир Османской Империи, где меня ждал человек, которого я не помнил и не знал.

Возразить мне было нечего. Фырка забрал Совет. Сонар молчал. Отказаться означало бросить и Фырка, и духов, которых продолжали ловить и выкачивать по всему миру. Это означало предать их.

— У вас все будет готово? — спросил я.

— Да. Через неделю южный Экспресс из Москвы до Измира. Два с половиной дня пути. Я закажу вам отдельное купе первого класса. Свадебное путешествие, Илья Григорьевич, — Серебряный позволил себе тень улыбки. — Молодожены едут на юг. Легенда безупречная.

— Легенда, — повторил я.

— Легенда. Подробности получите перед отъездом. А сейчас идите к жене. Она ждет.

Я повернулся к двери.

— Илья Григорьевич.

Остановился.

— Я понимаю вашу злость, — сказал Серебряный. — Я не прошу вас мне доверять. Я прошу вас мне верить, когда я говорю, что ваш отец опаснее Демидова. Радулов создал технологию, Демидов был лишь оператором. Не недооценивайте человека, к которому вы едете.

Я кивнул, не оборачиваясь, и вышел.

В банкетном зале пахло пролитым шампанским.

Гостей уже вывели. Я видел через высокие окна вереницу экипажей у парадного подъезда и полицейское оцепление вдоль набережной Клязьмы. Розовую воду в фонтане кто-то выключил, и чугунный двуглавый орел в центре фойе стоял сухой и неприветливый. Ледяные лебеди на столах оплыли и превратились в бесформенные горки мутного льда на мокрых скатертях.

У дальней стены, в стороне от разгрома, на длинном диванчике для ожидания сидела моя команда.

Ника увидела меня первой.

Она поднялась, сделала два быстрых шага мне навстречу и остановилась в полуметре. Она оглядела меня, рубашка расстегнута, бабочка потеряна, фрак я оставил скатанным под головой раненого агента, и глаза ее задержались на моем правом плече.

— Где Фырк? — спросила она тихо.

Я покачал головой.

— Его забрал Совет.

Ника не стала спрашивать, какой совет. Она провела вечер в отеле, где на ее глазах падали агенты Канцелярии. Ника была умной женщиной, и ей не требовалось объяснять, что за силы сегодня действовали в этом здании.

Она шагнула вперед и прижалась лбом к моей груди. Я обнял ее. Простояли мы так секунд десять, прежде чем я услышал за спиной тяжелое покашливание Шаповалова.