— Разумовский.

Я отстранился от Ники и повернулся к команде.

Шаповалов сидел на краю диванчика, расставив колени, и локти его упирались в бедра. Пиджак он снял, галстук ослабил, и рукава белой рубашки были закатаны до локтей. Рядом с ним Кобрук, выпрямившаяся в своем темно-бордовом костюме, держала в руке бокал с водой и смотрела на меня поверх его края. Семен подпирал стену у окна, скрестив руки на груди. Зиновьева сидела отдельно, на стуле у разбитого буфета, и подол ее вечернего платья по-прежнему был перепачкан пеной. Тарасов стоял рядом с Семеном. Ордынская, Грач, Артем с Кристиной, все они были здесь.

— Объяснения будут? — сказал Шаповалов.

Я обвел их взглядом и заговорил. Каждое слово я подбирал.

— Магистр Демидов, заместитель главы Владимирской Гильдии, оказался преступником федерального масштаба. Канцелярия Императора вела его давно. Сегодня вечером его взяли. Подробностей я сообщить не могу, так как с нас всех берут подписку о неразглашении, и бумаги привезут завтра утром.

— Люди, которых мы реанимировали, — подала голос Зиновьева, — Скрипач, официанты, швейцары. Это были не гости.

— Это были оперативники Канцелярии, — подтвердил я. — Они были в зале для обеспечения безопасности. Демидов их вычислил и атаковал.

— Ментально, — уточнила Зиновьева. — Центрогенное поражение, я видела клиническую картину. Прямой ввод в синаптические структуры. Я такого раньше не встречала.

— Теперь встретила, — сказал я. — И подробности этого метода тоже попадают под подписку. Саша, я серьезно, ни слова никому. Ни в отчетах, ни в частных разговорах, нигде.

Зиновьева кивнула. Она была умницей, и ей хватило моего тона, чтобы понять границу.

Кобрук поставила бокал на подлокотник и грозно посмотрела на меня. Анна Витальевна за этот вечер пережила то, чего ни один главврач городской больницы переживать не должен, и выглядела при этом ненамного хуже, чем на ежемесячном совещании. Потому что Кобрук была из тех людей, которые перерабатывают стресс в административную деятельность.

— Раненые агенты, — сказала она. — Четверо тяжелых. Их забрали люди Канцелярии или они до сих пор в отеле?

— Забрали, Анна Витальевна. Канцелярия увезла всех своих.

— Жертвы среди гостей?

— Нет. Демидов бил прицельно, только по оперативникам. Гостей не тронул.

— Барон фон Штальберг?

— В порядке. Напуган, но невредим. Ульрих Карлович, полагаю, сейчас в гостевом крыле с валерьянкой и коньяком.

Шаповалов крякнул. Встал с дивана, одернул рубашку и подошел ко мне. Он был на полголовы выше, и я знал, что за этим взглядом скрывается больше, чем любопытство заведующего.