Я подождал, пока оперативник кивнет и отойдет к двери, и подошел к Серебряному.

Подошел вплотную.

— Игнатий.

Серебряный обернулся. Увидел мое лицо и чуть сузил глаза.

— Илья Григорьевич. Рад, что вы…

Я взял его за локоть и отвел на три шага в сторону, к окну, подальше от оперативника у двери. Серебряный позволил себя увести. Он чувствовал мою хватку через забинтованную руку, и по его лицу я видел, что ему больно, но он не дернулся.

— Мой отец, — сказал я. — Григорий Филиппович Радулов. Он заочно приговорен к смертной казни Канцелярией Императора. Под страхом смерти ему запрещен въезд в Империю.

Серебряный молчал. Он смотрел на меня, и в его красных от лопнувших капилляров глазах я читал усталость и расчет в равных пропорциях.

— Почему вы мне не сказали?

Серебряный коротко вздохнул. Провел тыльной стороной ладони по лбу, оставив на коже полосу грима вперемешку с потом, и посмотрел в окно.

— Я выдаю информацию так, как считаю нужным, — сказал он. — Это моя работа, Илья Григорьевич. Если бы я рассказал вам о приговоре в ЗАГСе, в день вашей свадьбы, вместе со всем остальным, вы бы перегорели. Один человек способен переварить ограниченный объем дурных новостей за единицу времени. Я это учитываю, когда планирую разговор.

— Вы дозируете информацию, — я повторил слова Альдо, и горечь в моем голосе была настоящей. — По капле, в нужной последовательности, с учетом индивидуальной переносимости пациента.

Серебряный посмотрел на меня внимательно. В его взгляде промелькнуло легкое удивление. Он не ожидал, что кто-то уже сформулировал за него его метод.

— Вот именно, — произнес он без вопросительной интонации.

— Совет отправляет нас с Никой в Османскую Империю. В Измир, оттуда в Эфес. Мой отец там. Совет Старейшин хочет, чтобы я его нашел.

Серебряный помолчал секунды три. Потом кивнул, и в этом кивке я прочитал подтверждение заранее принятого решения. Он уже знал. Магистр Канцелярии не стал бы Магистром, если бы не просчитывал на несколько ходов вперед.

— Канцелярия обеспечит вам это путешествие, — сказал он. — Документы, маршрут, связь, прикрытие. У нас в Измире есть резидентура, и атташе по Османской Империи, это мой человек. Вы поедете туда не как отпускник, Илья Григорьевич. Официально проводите там свой медовый месяц. Нам нужно чтобы Радулов сам вышел на вас. Так будет более естественно.

Он посмотрел мне в глаза. Серебряный сейчас выглядел тем, кем и был, офицером разведки, который ставит агента на задание.

— Опять вы используете меня как наживку, — хмуро сказал я.

— Вы поедете туда как наш человек. Ваш отец действует с поддержкой османских Магистров, и ни один оперативник Канцелярии к нему не подберется. Но к вам он побежит, сверкая пятками. Потому что вы его сын. И Лукумон.