— Закажу чай, когда проводник пройдет.

— Чай, это не еда. Закажи чай и бутерброды. И мне печенье. Меня уже подташнивает.

— Метоклопрамид?

— Пока нет. Попробую печеньем. Если не поможет, тогда таблетку.

Я кивнул и поднялся. В коридоре вагона было тихо, пассажиры первого класса, видимо, еще не освоились после посадки и сидели по купе. Ковровая дорожка приглушала шаги, латунные светильники горели в половину мощности, и через открытое окно в торце вагона тянуло свежим воздухом с привкусом угольного дыма.

Проводник нашелся в служебном купе у входа в вагон. Я заказал чайник, два стакана в подстаканниках и тарелку печенья. Проводник кивнул и пообещал принести через десять минут.

Я шел по коридору, слушая мерное постукивание колес и считая двери. Наше купе третье от конца, слева были менталисты, справа, неизвестные соседи. Дверь менталистов была закрыта, и за ней не раздавалось ни звука. Профессионалы.

Я почти дошел до нашей двери, когда дверь купе справа открылась.

На пороге стоял мужчина лет тридцати пяти, может быть, чуть моложе. Дорожный костюм хорошего кроя, но без нарочитой роскоши. Темные волосы зачесаны назад, лицо гладко выбритое, с тонкими чертами и неширокими плечами. По тому, как он держался в дверном проеме, одной рукой на косяке, корпус чуть наклонен вперед, я видел человека, привыкшего к тесным пространствам. Моряк или путешественник.

— Простите ради бога, — сказал он, и голос у него был приятный, негромкий, с легким южным мягким акцентом. — Вы ведь из соседнего купе? Мы, кажется, соседи. Я Алексей Павлович, а это, — он кивнул за плечо в глубину своего купе, — моя жена Марина.

Из-за его спины я разглядел женщину, полулежащую на диване. Она была бледна и держала у виска мокрое полотенце.

— У Мариночки разыгралась мигрень, — продолжил сосед, и на его лице появилось виноватое выражение. — Мы с собой ничего не взяли, надеялись, в поездке не понадобится. Не найдется ли у вас чего-нибудь от головной боли? Дорога длинная, не хочу, чтобы она мучилась.

Лекарский рефлекс сработал раньше, чем я успел о нем задуматься. Я смотрел на бледную женщину с мокрым полотенцем у виска, и мозг уже перебирал дифференциальный ряд: мигрень, головная боль напряжения, дебют гипертензии в дороге. Фырка не было, Сонар молчал, и я работал глазами. Зрачки пациентки одинаковые, симметричные, пульсация височной артерии не усилена, кожа бледная, но без цианоза. Вероятнее всего, обычная мигрень, спровоцированная дорогой и перепадом давления.

— Секунду, — сказал я, открыл дверь нашего купе и достал из саквояжа флакон с анальгином. — Две таблетки, запить полным стаканом воды. Если через сорок минут не отпустит, я рядом, стучите.