Менталист вошёл следом. Дверь за ним закрылась, и в тамбуре стало тесно.

— Илья Григорьевич, — заговорил менталист, и голос его звучал жёстко, сквозь шум колёс и ветра. — Вы отдаёте себе отчёт в том, что делаете?

Лицо у него вблизи оказалось старше, чем я думал. Тонкие морщины в углах глаз, коротко стриженные виски с ранней проседью, и в глазах, привычная тяжёлая настороженность людей, чья работа состоит в том, чтобы не доверять.

— Вы не должны контактировать с посторонними, — продолжил он, и каждое слово он выговаривал с нажимом. — Тем более пить с ними, тем более приглашать их на совместный завтрак. Эти люди не прошли проверку. Они появились из ниоткуда. Лекарь из Тифлиса, подмастерье из Ростова, ваш сосед-коммерсант, оказавшийся хирургом. Любой из них может быть агентом Радулова. Они могут вас просканировать, отравить, подменить воспоминания во время простого рукопожатия…

— Я в курсе, — перебил я.

— Тогда зачем вы их собрали за одним столом?

Я сделал шаг к менталисту, но в тесноте тамбура этого хватило, чтобы между нами осталось расстояние ладони. Я смотрел на него. Вероятно, от меня от меня шло то давление.

— Послушайте меня внимательно, — сказал я тихо. — В этом поезде находится минимум шесть лекарей, и все они едут в одном направлении, в Османскую Империю, все под разными легендами, и все они появились здесь не случайно. Это ваша работа? Серебряный набил поезд врачами для прикрытия?

Менталист моргнул.

Одно быстрое моргание, за ним, перезагрузка мыслительного процесса. Он не ожидал этого вопроса. Я видел, как у него дрогнула складка между бровями, и зрачки расширились на долю миллиметра.

— О чём вы говорите? — произнёс он, и в голосе у него прозвучало настоящее, недоумение опытного оперативника, привыкшего контролировать обстановку и внезапно обнаружившего, что обстановка вышла за пределы его контроля. — Шесть лекарей? Мне известен только один, это ваш сосед. Мы проверяли его по базе перед посадкой: Алексей Павлович Сурин, купец второй гильдии, Москва, импорт фармацевтической продукции. Лекарского диплома в реестре нет. Остальных я вижу впервые.

Он говорил правду.

Я не менталист и не владею ментальным зондом, но у меня есть опыт хирургического и реанимационного стажа и за этот опыт я научился отличать ложь от правды по микродвижениям лицевых мышц с точностью. Менталист Серебряного не врал. Он действительно ничего не знал о лекарях в поезде, и это его пугало.

Канцелярия ни при чём, Серебряный не подстраивал, и лекарей в поезд посадил кто-то третий.

— Тогда не вмешивайтесь, — сказал я и отступил на полшага, давая менталисту пространство. — Я сам выясню, кто они и зачем здесь. Это моя работа. Ваша, охранять. Продолжайте охранять.