Говорили, что если долго бродить по Чистому Знанию, то можно подсмотреть действительно интересные сцены, а то и стать свидетелем настоящего научного открытия, сделанного во сне (а потом, быть может, навсегда забытого — не всем везет проснуться вовремя, как Менделееву, чтобы записать Периодическую таблицу элементов).

Но Григ знал, что большинство открытий, сделанных во сне — полнейшая ерунда, которую и сами сновидцы-то вспоминают со стыдом или усмешкой. Поэтому он спокойно миновал маленького узкоглазого человечка, который кричал, стоя в дверях низкого белого здания: «Я нашел! Я нашел универсальное лекарство от рака, вы только посмотрите!» и пытался затащить прохожих в свою лабораторию. Пришлось даже ускорить шаг, ускользая от призывно протянутой руки.

Разумеется, средство, формулу которого Григ мог подсмотреть в сне японского фармаколога, не было универсальным лекарством от рака. Оно работало только против тридцати-сорока процентов форм, имело массу побочных эффектов и требовало нескольких лет доработки. Однако это было прорывное, потрясающее открытие, которое могло изменить человеческую жизнь, принести фармакологу Нобелевскую премию и даже изменить мировой финансовый расклад.

К сожалению, как это чаще всего и бывает, проснувшись японец не смог вспомнить деталей своего чудесного, ободряющего сна. Лишь через восемь лет он снова приблизится к своему гениальному открытию.

Но это, к счастью для Грига, осталось для него неведомым.

Григ прошел еще пол-квартала, а потом резко свернул, решив срезать дорогу через двор старого институтского здания — уж больно досаждали крики ученого за спиной, возникало глупое ощущение, что он что-то упустил или в чем-то ошибся. Григ быстро прошел через двор, миновав гуляющих студентов в мантиях (рельеф), открыл тяжелую дверь и вошел в незнакомый институт.

И остановился.

Вокруг было полутемно. Сыро. Повсюду на полу стояли лужицы воды. Остро пахло аммиаком. Низкий потолок, ряды кабинок вдоль одной стены, писсуары у другой.

— Только не это! — воскликнул Григ, хотя уже понял, что вляпался. Торопливо повернулся и распахнул дверь — но там, откуда он пришел, был уже не институтский двор, а маленькая грязная туалетная кабинка. По рыжему от отложений солей и ржавчины унитазу стекала тонкая струйка воды, на стенах незамысловатые граффити повествовали о разных людях и их разнообразных вкусах.

Григ попал в Сонный Туалет — место не опасное, но, во-первых, противное, а во-вторых — сложное для выхода. Несколько раз в жизни ему даже приходилось просыпаться, чтобы покинуть царство сломанных унитазов, текущей воды и мучительной неспособности пописать.