Григ так и шел быстрой деловитой походкой Сноходца, получившего важное задание от местечкового бога — пока совсем рядом не оказались кусты цветущих роз. И здесь, без всякого колебания и сомнения, Григ метнулся прямо в кусты — прыгнул, выставив вперед руки, ничуть не опасаясь оцарапаться — в этом квартале все розы были без шипов.
Он еще не сошел с ума настолько, чтобы выполнять безумные приказы безумного Снотворца — и ссориться из-за этого со всеми остальными божками!
Григ прорвался сквозь кусты (за ухом повис оторвавшийся розовый бутон на коротком стебельке) — и упал прямо на мягкое, нежное, теплое…
— Кто ты? — испуганно спросила обнаженная девушка, не то ли решившаяся позагорать при свете луны, не то ожидавшая кого-то. Глаза у нее были чуть затуманены — это была простушка, а не рельеф.
— Я твой чудесный сон, — сказал Григ, мимолетно целуя охотно поддавшиеся губы и вскакивая. — Но еще, к сожалению, я беглец…
И он бросился бежать.
Глава 5 Гарем
Квартал Телесной Радости (ну, если вы циник — зовите его Кварталом Безудержного Траха) очень большой. Как ни относительны в Стране Сновидений расстояния и размеры, но все-таки обилие простецов и простушек определяет размеры квартала.
А здесь — хотя бы раз — побывал каждый. Есть люди, которым никогда не снилась война, море, школа или институт.
Но секс снится всем. Начиная с определенного возраста.
Из розовых кустов, где ждала удовольствий молодая девушка, Григ выскочил прямо в школьный коридор. Он и сам не понял, как так случилось. Просто вокруг были благоухающие розы — и вдруг их сменили стены.
Школы повсюду разные. Не сравнить среднюю школу в российской глубинке с московской гимназией в Барвихе. Не сравнить оксфордский колледж с гарлемской школой. И все-таки любую школу опознаешь сразу. Здесь какой-то особый цвет стен — никакой. Он может быть белым, зеленым, голубым, да хоть бы и в крапинку с полосочкой — все равно он никакой, будто взгляды измученных учебой школьников трут его словно ластики. Портреты на стенах — сплошь ученые и видные деятели истории, с разными именами, но одинаково напыщенными лицами. Окна — широченные, дабы соблюсти санитарные нормы, но при этом унылые, будто амбразуры. Пол — деревянный, каменный, покрытый линолеумом, ламинатом или даже паркетом — но исшарканный.
И особый запах — мела, которым никто уже не пишет на доске, мокрых тряпок, даже если полы моют пылесосом, вредной и невкусной еды — потому что дети все равно предпочтут есть вредную, а готовить им будут невкусную…
Это школа. Квинтэссенция школы.
Даже если преподавать начнут под сенью олив или в виртуальном пространстве — не скоро еще образ школы изменится.