— И тебе не жалко лягушонка? — попытался возмутиться Григ.
— А чего его жалеть? Он же не настоящий, даже не симулякр, верно? Ну съешьте ему лапки, что вам, противно?
— Противно, — сказал Григ, нагнулся и аккуратно посадил лягушонка на землю. Тот так и остался сидеть, все собираясь и не решаясь квакнуть. — И я не живодер.
— Вот! — наставительно сказал Август-Роберт. — Вы не можете. Вы ограничены своим воспитанием и вкусами. А француз съел бы.
— Мальчик, ты что такой злой? — воскликнул Григ. — И демагог к тому же!
— Я не злой и не демагог, я логически доказываю вашу неправоту, — сказал Август-Роберт. — То, что у симулякров есть ограничения, вовсе не значит, что они хуже нас.
— Хорошо, — смирился Григ. — Умник. Если в твоем Итоне или Кембридже у тебя есть преподаватель софистики, то он не зря ест свой хлеб. Все мы чем-то ограничены, симулякры не хуже. Давай погибнем вместо них?
Август-Роберт молчал.
— Доволен? — жестко спросил Григ.
— Нет. Просто врать не хочу. Они ведь все погибнут, верно?
Мария наконец-то закончила разговор со своим двойником. Было видно, что та недовольна, возвращаясь к прочим симулякрам она несколько раз хмуро оглянулась. Григ вздохнул и сказал:
— Да. Они погибнут, чтобы прошли мы.
Он спрыгнул с плиты — так, чтобы наступить на лягушонка. Под ботинком хлюпнуло.
— И если надо будет, чтобы погиб ты, а мы прошли, — добавил Григ не оборачиваясь, — то я не буду колебаться. По-настоящему — засомневался бы! А во Снах — нет.
— Бодрствующий джентльмен не отвечает за спящего джентльмена, — сказал Август-Роберт задумчиво.
— И ты не сомневайся, если что, — зло сказал Григ. — И не только во сне.
Он пошел навстречу Марии.
Лягушонок, расплющенный его ногой, вновь обрел объем, будто резиновая игрушка и продолжал сидеть, тараща глазки.
— Я так не умею, — сказал Август-Роберт.
Что он имел в виду — Григ не понял. Но спрашивать не стал.
Глава 9 Двое
Они шли уже третий час (конечно, если доверять ощущениям, что во Снах не всегда имеет смысл). Руины (или стройплощадка — как посмотреть) давно остались позади, местность снова стала равнинной, каменистой. Григ все ждал и ждал, но и люди, и симулякры шли молча. Несколько раз Григ ловил взгляд Марии и глазами спрашивал: «ну что?» Та едва заметно успокоительно кивала. То ли она тоже чего-то ждала, то ли ее симулякр.
А потом они пришли на кладбище, и Григ понял, что ожидание закончилось.
Как обычно во Снах, это было условное кладбище, квинтэссенция всех кладбищ мира. Ровные рядки одинаковых гранитных обелисков, с неразборчивыми именами и датами — солдатское кладбище, где спят труженики всех войн мира, захватчики и освободители, все рядом, все — успокоившиеся навсегда. Заброшенные могилки с покосившимися оградками — приют стариков и одиноких людей, где даже синтетические венки успели поблекнуть и истлеть. Мраморные надгробия с фигурками ангелов — последнее пристанище детей и юных дев, тех, кто и впрямь ушел слишком рано и кого долго и горько оплакивали. Унылые могучие изваяния полузабытых политиков и поэтов, бизнесменов и изобретателей. Все — обветшалое, опустевшее, тоскливое даже не смертной тоской, а ненужностью и бессмысленностью.