В двух креслах уже сидели мои будущие палачи.

Первый — мужчина лет пятидесяти в строгом черном костюме. Лицо его было вытянутым, как у лошади, а губы поджаты так плотно, что казались швом. Его представили Артуром Пенхаллоу, председателем «Христианского комитета за общественную нравственность» Калифорнии. Он листал «Ловелас» с таким выражением лица, будто держал в руках кусок разлагающейся падали.

Рядом с ним сидела женщина с безупречной укладкой и взглядом хищной птицы. Острый нос, мелкие глазки… Элеонора Стоун, пресс-секретарь мэра Лос-Анджелеса. Она не просто кипела от возмущения — от неё исходили ощутимые волны ярости. Особенно они усилились, когда она увидела «заек». Чуть не поперхнулась от гнева. А вот Артур явно впал в прострацию. Одно дело видеть эротику на страницах журнала. Другое дело, когда эта «эротика» в двух шагах от тебя, закидывает нога на ногу в чулках в сеточку. Я и сам бы поплыл, если бы не скинул давление с Китти.

Ведущий программы, лощеный тип с ослепительной улыбкой по имени Род Памбли, так и вился вокруг гостей, явно подзуживая:

— Вы только посмотрите на страницу двадцать, Элеонора. Это же прямой вызов городским властям! Артур, а что вы скажете о призыве к «новому гедонизму»?

— Это содом и гоморра на глянцевой бумаге, — вышел из ступора Пенхаллоу, не глядя на меня. — Мы добьемся запрета этого издания в течение суток.

— Идут новости, что в Сан-Педро уже арестовали первые партии «Ловеласа»

— Вот! Итальянцы всегда были сильны в христианской вере! Они не позволят порочить честь наших женщин.

Пенхаллоу, наконец, собрал мысли в кучу, с гневом посмотрел на меня. Старательно не глядя на «заек».

Я прошел на подиум и сел в свободное кресло. Полли осталась за кадром, скрестив руки на груди.

— Добрый день, дамы и господа, — небрежно бросил я. — Вижу, вы уже оценили качество нашей полиграфии.

Артур вскинул голову. Его глаза сверкнули фанатичным огнем.

— Вам не удастся превратить наш город в свой грязный вертеп, мистер Миллер! Очень скоро вы отправитесь полировать нары! Я вам это обещаю.

— Спокойнее, Артур, — улыбнулся я. — Гнев — это тоже грех, разве нет?

— Мистер Миллер — в разговор сразу вмешалась Элеонора Стоун — Если бы на развороте была ваша мать, как бы вы к этому отнеслись?

Интересно, в Прескотте семья Миллеров сможет увидеть этот эфир? Или KTLA в Аризоне не работает?

— Если это ее добровольный выбор, она получила удовольствие от фотосессии или это оживило их брак с мужем, то почему бы нет?

На это Элеонора лишь презрительно фыркнула. Фригидная стерва.

Ведущий выскочил на середину площадки, поправляя микрофон.