В дверях стояла «богиня». К нам пожаловала… Мерлин Монро. На ней было белое пальто, наброшенное на плечи, и огромные солнечные очки, которые она тут же сорвала, увидев плакаты с обложкой рядом с трибуной. Платиновые волосы были в беспорядке, а лицо горело от ярости, которую не мог скрыть даже плотный слой пудры.
«Богиня» была в ярости. Она подскочила к плакатам, повалила один из их на пол, нацелилась на другой. Журналисты ахнули, телевизионные операторы вскинули камеры.
— Кто здесь главный⁈
В холле появился статный мужчина в очках, он прихватил Монро за локоть, не давая ей расправится с другим плакатом.
— Я Кристофер Миллер — владелец этого журнала
— Миллер! Кто дал тебе право⁈ — закричала на меня «богиня», пытаясь вырваться из захвата очкарика — Ты, грязный ублюдок!
— Сегодня мылся — отпарировал я — Очень даже чистый!
— Я исполнительный продюсер студии «20-й век Фокс» Джулиан Блаустин — представился очкарик — Мы вызываем полицию!
— Прежде чем вы это сделаете, ознакомьтесь сначала с документами.
— Какими⁈
— Договор на фотосессию.
— Я не подписывала никакого договора на эту пошлость! — тут же закричала Мэрилин — Сейчас же уберите журнал из продажи. У меня связи с Вашингтоне, я знакома с Гувером. Вас в пыль сотрут.
Ага, и этой пылью натрут звезды на Голливудском бульваре. Чтобы ярче сияли. Где-то я это уже слышал.
— И все же… буквально 5 минут вашего времени. Потом можете вызвать полицию.
Мерлин все-таки сумела вырваться из захвата продюсера, повалила второй плакат. Потом раскидала несколько номеров на столах, порвала один из них. И начала на камеру плакать. Горько и с надрывом. Гениальная актриса!
Я понял одно: декабрь только начался, а настоящая жара в Лос-Анджелесе наступила прямо сейчас.
Глава 7
Скандал внизу продолжал кипеть, как перегретый паровой котел, но здесь, в кабине лифта, воцарилась странная, почти интимная тишина. Я нажал кнопку четвертого этажа. Камилла, Шерил и Сьюзен забились в угол, во все глаза глядя на живую легенду. У меня в голове почему-то крутился глупый, пошлый стишок:
Верной дорогой идёте товарищи,
Коли другого не видно пути.
Пусть не пугает вас темень влагалища,
Отдан приказ, значит нужно идти!
Мэрилин, еще минуту назад метавшая громы и молнии, вдруг как-то обмякла. Она поправила выбившуюся платиновую прядь и с нескрываемым любопытством уставилась на Шерил.
— Как тебе в таком корсете? — голос ее снова стал мягким, с тем самым знаменитым придыханием. — Удобно? Дышать-то получается?
Камилла, которая обычно за словом в карман не лезла, сейчас лишь кивнула, завороженная сиянием, исходящим от Монро.