У меня оставалось одно дело. К Вандербильту.
— Слушай, Дик, — шепнул я, доставая из внутреннего кармана сложенный листок. Это была та самая шифровка контрабандистов, что мы нашли в Новом Орлеане с Камиллой. — Ты как доберешься обратно до своего Гарварда… сможешь это раскодировать на своем суперкомпьютере?
Дик взял бумажку, нахмурившись.
— Это еще что? Выглядит как бред сумасшедшего математика.
— Да так… Разбирался со старыми вещами, оставшимися в наследство, нашел в документах. Не пойму, что тут. Какой-то шифр явно, а мне любопытно.
— Марк I в Гарварде сейчас загружен под завязку, — Дик задумчиво повертел листок. — Но для тебя… Ладно, гляну. Прогоню через перфокарты, когда будет свободное окно. Ты лучше скажи… Это все правда насчет «Ловеласа»? Ты и правда решил выпустить этот свой мужской журнал⁇
Я улыбнулся, глядя на то, как мэр, распинаясь про моральные ценности американского общества, объявляет первый лот благотворительного аукциона. Это была какая-то убогая картина местного художника.
— Ага. И скажу тебе по секрету, Дик… Во втором номере эти две лесные нимфы — я кивнул на зардевшихся близняшек — Покажут свою грудь на главном развороте. В цвете.
Дик открыл рот. Закрыл. Снова открыл, глядя на безмятежно улыбающихся Сьюзен и Шерил. В его глазах отразилось истинное страдание человека, которому пообещали рай, но заставили ждать. И это в медовый месяц, когда Вандербильт должен обхаживать каждую ночью свою золотую Голди.
— Кит… — он схватил меня за локоть, почти умоляя. — Вышли мне экземпляр. Сразу. Первым же самолетом!
— Договорились, — подмигнул я ему. — Считай, что ты уже в списке почетных подписчиков.
Глава 5
Декабрь начался со скандала, который едва не похоронил наш зарождающийся бизнес. А ведь утро было почти идиллическим. В офис привезли долгожданные тестовые экземпляры первого номера «Ловеласа». Три образца на выбор на разной бумаге. Все сбежались в мой кабинет, как дети к рождественской елке. Сотрудники листали 1-й номер, гладили его, даже нюхали, вдыхая аромат будущего успеха. Я уже собирался заказать шампанского, но увы, идиллию разрушил Ларри. Он вошел в кабинет бледный как полотно:
— Кит, там… там приехал… Владелец типографии. Самуэль Филлер. Он… отказывается печатать журнал.
Я грязно выругался. Начинается…
Пришлось идти в переговорную, ругаться с Филлером. Невысокого роста, с густыми бровями и копной седых волос владелец типографии не производил впечатление ушлого дельца. Хотя в начале разговора и попытался наехать.
— Мистер Миллер, — голос Филлера скрипел, как несмазанные петли. — Мы заканчиваем наше сотрудничество. Прямо сейчас.