И этот человек пишет мне «помню о тебе». А уж как я помню о нем… Один боулинг девушками в коридоре отеля чего стоил!

Я убрал все приглашения обратно в портфель. Оставил себе только карточку Хьюза — переложил её во внутренний карман пиджака, туда же, где лежали номера Монро и телефончик Анжелины. Архив пополнился.

— Гвидо, — сказал я. — Мы с тобой, конечно, летим в Новый Орлеан за деньгами. Если найдём — отлично. Если нет — тоже не катастрофа. Отдохнем, прошвырнемся по тамошним клубам.

— А если найдём?

— Тогда у «Ловеласа» с января начинается совсем другая жизнь. И все эти приглашения из голливудских дворцов, — я похлопал себя по портфелю, — станут просто вежливыми открытками. Не они нас, а мы их будем приглашать. И они будут бежать к нам, теряя штаны.

— А если не найдём?

— Если не найдём — будем выкручиваться другими способами. У меня их ещё полдюжины в запасе.

Итальянец хмыкнул и закрыл глаза. Через минуту я услышал его ровное, глубокое дыхание — Гвидо заснул. Уважаю в людях это качество: умение засыпать в самолёте, в машине, в любом неудобном месте, за пять секунд. Это значит, что человек спокоен с самим собой и со своей жизнью.

Разобравшись с письмами, я перешел к смете и бизнес-плану по серфам. Пора было вникнуть в цифры и принять решения.

Переговоры с Гудманом прошли удачнее, чем я рассчитывал. Сол оказался именно таким, каким я его запомнил по первой встрече в Сан-Франциско — основательным, молчаливым, с ладонями-тисками и упрямым калифорнийским лбом. Сели мы в переговорной вчетвером: я, Сол, Китти с финансовыми выкладками и Ларри, которому придется тянуть и это направление тоже. Просидели до часу ночи, выпили три чайника кофе и прикончили почти весь поднос сэндвичей, который прислали из соседней закусочной. Зато вышли оттуда уже партнёрами. В основе договорённости — учреждение отдельной компании под рабочим названием «Goodman-Miller Boards, Inc.», с регистрацией в Делавэре — минимальные налоги, удобное корпоративное право. Это придумала Китти. Производство Сола планировалось на старой промышленной площадке в Сан-Франциско — в районе Хантерс-Пойнт, где она нащел цех площадью около восьмисот квадратных футов, с сушилкой, покрасочной и небольшим стеллажным складом. Расширять его мы договорились сразу — дополнительные три тысячи квадратных футов в соседнем здании, Сол уже вёл переговоры с владельцем, аренда обходилась в триста пятьдесят долларов в месяц. Немного по моим нынешним оборотом.

Доли мы распределили так: шестьдесят процентов — у меня, сорок — у Сола. Я принёс в проект основной капитал плюс брендинг, дистрибуцию через сеть «Ловеласа» и рекламу в журнале, он — технологию, оборудование, ноу-хау и личное имя мастера. Сол сначала хмурил брови, но когда я ему объяснил, что реклама его досок на развороте «Ловеласа» стоит по нашим прайсовым ценам полторы тысячи долларов за одну публикацию, и что он будет получать такую рекламу бесплатно в каждом втором номере — сразу подобрел и все подписал. Директором производства стал сам Сол. Небольшие доли я выделил Китти и Ларри. Они должны были курировать финансы и продажи.