Вспыхнул огонёк, затрепетал на ветру.

— Бросай.

Спичка полетела в провал.

Секунда. Две. Три.

Земля дрогнула.

Из провала ударил столб пламени — жёлтого, оранжевого, но в самой его глубине, в самом сердце, пульсировал чёрный свет. И вместе с ним оттуда понеслись…

Фантомы.

Они вырывались из огня один за другим — прозрачные, страшные, искажённые болью и злобой. Твари, которых никогда не существовало в природе, но которые были запечатлены на страницах этих проклятых книг. Крылатые чудовища с лицами мертвецов. Многоногие тени, перебирающие конечностями, как сороконожки. Глаза — сотни глаз, вращающихся в пустоте. Рты, полные клыков, из которых тянулась чёрная слизь.

Они взмывали в небо, кружили над руинами, и каждая такая тварь была воплощением того зла, что хранили книги колдуна.

А потом они начали таять.

Одна за другой, они истончались, растворялись в воздухе, не в силах существовать без своих бумажных носителей. Последний фантом — огромная тень с багровыми глазами, похожая на того монстра, которого мы убили — взмахнул крыльями и рассыпался пеплом, смешиваясь с дымом пожарища.

Мы с Катей стояли, глядя на это, и не могли отвести взгляд.

— Никогда не видела ничего страшнее, — прошептала она.

Пламя гудело, пожирая то, что должно было сгореть множество лет назад. Чёрный дым поднимался к небу, и в нём мерещились лица — искажённые, кричащие, умоляющие.

Постепенно огонь стихал.

Наконец наступила тишина.

Я посмотрел на пустую канистру в своей руке.

— Пошли, — сказал я. — Надо вернуться к Рудольфовне, забрать Арчи и убираться отсюда. Пока всё не развалилось окончательно.

— А это еще кто там? — спросила Катя, приглядываясь в сторону дороги. — Кто-то едет?

— Чёрт! — выдохнул я. — Прячь канистру!

Я схватил емкость, швырнул ее в сторону разрушенного дома. Она упала на самом видном месте. Заметят! Нет, надо спрятать надежней. Я подскочил, схватил кусок обшивки потолка, приподнял его и запнул туда канистру. Вновь вернул мусор на место. Так то лучше.

— Алекс, там…

Я уже и сам видел.

Две машины вынырнули из утреннего тумана, подпрыгивая на ухабах. Первая — старенький «УАЗ» с мигалкой, наверняка местный участковый. Вторая — чёрная, тонированная, иномарка, которой здесь делать было нечего.

— Кто это? — испуганно спросила Катя.

— Точно не знаю. Но догадываюсь.

Машины остановились метрах в тридцати от нас. Из «УАЗа» вылез мужик в форме — молодой ещё, с усталым лицом и рыжими усиками, подрагивающими при ходьбе как лапки таракана. Участковый, судя по всему.

— Здравжелаю, этсамое, — кивнул он. — Участковый Михал Михалыч, этсамое.