Странные символы. Они складывались в строки, строки — в страницы. Язык был чужим, но Кристалл не просто хранил — он переводил. Вкладывал смысл прямо в разум, минуя слова.

«Магия, — понял Вожак. — Это называется магия. Способ изменять реальность силой мысли и воли. У нас нет такой силы. Мы умеем только приспосабливаться, выживать, убегать. Но если мы научимся…»

— Брат! — Ближний шагнул вперёд. — Ты дрожишь. Что с тобой?

— Я учусь, — ответил Вожак, не открывая глаз. — Этот камень… Он учит. Он вкладывает их прямо в разум. Мне нужно только захотеть понять.

Он погружался глубже. Страницы мелькали перед внутренним взором — десятки, сотни, тысячи. Десятки тысяч. Ритуалы, заклинания, формулы, описания миров, схемы порталов. Всё, что собиралось веками — теперь было здесь. В этом Кристалле.

Он пробовал. Пытался. Множество попыток — раз за разом.

Знаки. Символы. Слова. Он черпал все это из Кристалла и пробовал. Медленно, неуверенно — впервые в жизни он делал нечто подобное. Его народ умел приспосабливаться, выживать, убегать. Но не изменять.

Руны вспыхнули в воздухе — бледно-голубым, призрачным светом. Они повисли перед ним, вращаясь, пульсируя в такт биению Кристалла.

— Свернись, — приказал Вожак.

Он направил щупальце на участок земли в трёх шагах от себя. Тот самый, где зараза въелась глубже всего, где бурая корка была толще, а фосфоресцирующий туман клубился особенно густо.

Реальность дрогнула.

Вожак почувствовал это всем телом — каждой порой, каждой ресничкой на щупальцах. Пространство перед ним начало сжиматься, сворачиваться, как лист бумаги, который сминают невидимые пальцы. Воздух пошёл рябью, загудел на низкой, тревожной ноте.

Участок земли уменьшался. Метр превратился в полметра, полметра — в четверть. Бурая корка трескалась, осыпалась, но не наружу — внутрь, в образующуюся пустоту.

— Ещё, — прошептал Вожак, вкладывая в слово всю свою волю.

Он чувствовал, как Кристалл помогает ему — направляет, усиливает, не даёт ошибиться. Знания текли в разум, превращая неуверенные движения в точные, выверенные пасы.

Пространство сжалось до размеров кулака — концентрированная чернота реальности. Зараза, ещё минуту назад занимавшая добрый десяток локтей, теперь билась в этой крошечной точке, пытаясь вырваться, но не в силах преодолеть магию, которая её удерживала.

— Исчезни, — приказал Вожак.

Он свернул щупальце в подобие кулака. Точка вспыхнула ярко-белым и погасла.

Тишина.

На том месте, где была зараза, теперь зияла пустота. Не провал, не яма — именно пустота. Гладкая, чёрная, абсолютная. Глаз отказывался фокусироваться на ней, разум спотыкался, пытаясь осознать увиденное.