— А вот излишнюю прямоту могут позволить себе только сильные. — отрезал он, когда я наконец вошёл.

Я сразу осознал, что, возможно, и правда поспешил со своими словами. Потому что впервые Управитель был здесь не один. А ещё впервые я увидел здесь какую-то нормальную мебель.

А именно четыре изящных ажурных кресла с откинутыми назад спинками, на которых полулежал сам Управитель и ещё трое.

Двое мне знакомы. И оба знакомства не из приятных.

— Ах, маленький ниспровергатель богов! — басовито хохотнул синекожий бритоголовый амбал, помахав мне зажатым в ручище штурвалом на толстой цепи. Тот самый жрец Ньёлдира. — И ты здесь. А ведь я тебя запомнил. Гордись же, я, наверное, буду помнить тебя ещё… не знаю. Может, луну. Или две.

— Польщён безумно. — ухмыльнулся я в ответ, памятуя о своём первом впечатлении, составленном тогда в храме. Этот тип общается так, будто запугивает. Но точно не потерпит реального страха.

Да и нечего мне бояться. Что-что, а перед этим типом я чист. Вон, и шрамированная рожа мигом подобрела. Чего нельзя сказать о втором знакомом.

— Ну? И почему ты всё ещё не упал владыке в ноги за спасение твоей бесполезной душонки от участи чистильщика выгребных ям, щенок? — с надменной ухмылочкой бросил мне Ролаф, глава стражи. — Впрочем… ты так общаешься с почтенным божьми слугой, с Бессмертным, что точно не избежишь кары небесной. Хотел бы я на это посмотреть!

— Ролаф. — без тени эмоций бросил Управитель. — Прекрати прикидываться дурачком. Этот мальчишка теперь под моей личной защитой.

Стоило мне только подумать, что я совсем не уверен, что этот жиртрест прикидывается, как Ролаф вдруг стремительно переменился. Во всём. В лице, во взгляде, даже телосложением будто чуть окреп, расправил плечи.

Теперь у меня язык не повернулся бы сказать о «поросячьих глазках» или «сальной морде». Теперь на меня серьёзным и соверешнно собранным взглядом смотрел здоровенный детина с каменным холодным лицом.

Смотрел взглядом вовсе не мелкого царька сельского разлива, а скорее главы службы безопасности моей бывшей конторы. Когда мы лично виделись в последний раз, я видел такой же взгляд — внешне безразличный, но тяжёлый, оценивающий. И с этаким нехорошим намёком.

— Браво, браво, господин капитан! — театрально захлопал в ладоши последний из присутствующих. — Вы превосходный актёр. Даже среди Знающих почти все полагали, что вы самодовольный кусок жира без капли воли и мозгов.

Последняя. Это оказалась женщина, хотя по бесцветному дребезжащему голову с одежде типа балахона я сразу не понял. Но вот она приподнялась в кресле, и струящийся по плечам балахон приоткрылся, демонстрируя солидную грудь.