Только он качался на проводе от люстры, а не на виселице. Однако, в остальном — то же самое. Человек, решивший, что ему можно слишком многое, и списанный настоящими хозяевами дел за ненадобностью.

Но где же те самые настоящие хозяева? Трущобы, судя по виду с нашего двора, наполовину превращены в дымящиеся руины. А ни единого Старшего в петле так и не появилось.

Даже самого завалящего. И напившиеся вчера стражники что-то всегда заканчивали свои рассказы тем, как они прорвались через толпы вооружённого отребья, и «подоспели как раз к разгару схватки Старших с разбойниками».

— Не многовато ли накрытых простынями тел носили вчера весь день к казармам стражи? — словно вторя моим мыслям тихо бросила Камилла в воздух.

И не многовато ли вокруг площади стоит бледных женщин в чёрных траурных платках?

Управитель вызвал нас через пару часов после окончания казни. Никого не прислал — просто в окно моей комнаты, где мы вчетвером и сидели, влетел белый плотный лист, шлёпнувшись на стол.

На нём и обозначилось требование явиться к нему. Правда, исключительно мне.

Так я и сделал, быстро собравшись, накинув свой теперь неизменный плащ, и направившись к каменным покоям.

— Будь всегда начеку, сын. — напутствовала меня Камилла. — Он живёт на свете очень долго. И умеет играть на чувствах других. Умеет притвориться дурачком, или даже сделать вид, что проиграл в споре.

Она сказала это с заботой, поправив мне плащ на плече. Но сквозь тепло в её голосе я сумел различить что-то ещё. Какую-то застарелую досаду. Не просто ведь так наша семья оказалась здесь.

Уверен, в истории с тем яндарил-контрабандистом тоже не обошлось без Управителя.

— Ты явился быстро. — встретил меня с порога голос хозяина каменных «хором». — Расторопность это хорошее качество. С ней главное не переборщить.

— Не то собеседник решит, что я слишком в нём заинтересован? — я позволил себе усмешку. Право, какая банальная пошлость. Впрочем, на подростка может и сработать. Но я предпочитаю ломать эти правила и говорить в лоб: — То, что я заинтересован в работе на вас, очевидно нам обоим. Иначе вчерашний разговор закончился бы иначе.

Как и то, что ты почему-то заинтересован во мне. Этой ночью, после очередных тренировок, я немало думал об этом. Если он тянет из деревни крупицы сил, которые иначе отходили бы богам… не потому ли, что я «безбожник», я ему так приглянулся?

И, если бы я присягнул лично ему — не получил бы он с меня всю «божественную десятину» моих потенциальных сил?..

Не были ли все его нотации о важности порядка простым запугиванием мальчишки, только-только «попробовавшего свободы» и чудом не погибшего по итогам? Мол, досуетился ты, парень, а мог бы мирно жить в моей общине…