Туго перетянутую бинтами, сквозь которые проступают тут и там почерневшие пятна крови.

Честно сказать, я в полной растерянности. Почему все эти лю… существа собрались здесь, да ещё и меня пригласили? Что на самом деле представляет из себя Ролаф? И где мне, в конце концов, сесть?

Словно подслушивая мои мысли, синекожий взмахнул мускулистой рукой — и прямо из воздуха потянулись водяные струи. Сплелись клубком змей, а ещё через несколько секунд на каменном полу уже стояло пятое кресло, неотличимое от других четырёх.

Я прошёл, щёлкая подошвами по полу в тишине, и уселся в общем кругу. Даже у меня, повидавшего в жизни всякое, включая собственный труп с пробитой грудиной, нервы сейчас на пределе. Боюсь представить, что бы на моём месте чувствовал реальный Авий Эолан.

— Чего пялишься? — ухмыльнулся жрец. — Думаешь, тебя в круг равных тут позвали? Не смеши! Во-первых, мне здесь не равен никто. Ну а во-вторых — мы всё ещё здесь только потому, что Управитель заявил, якобы ты сумел соорудить плащ, спрятавший тебя даже от него… Ну а я поспорил, что так не бывает.

— И проиграл. — довольно усмехнулся хозяин помещения.

— И проиграл. — вздохнул жрец. — Вижу, что плащ твой и уникальный, а больше, без особых фокусов, не вижу ничего. Взломать эту тряпицу пока ещё очень просто, парень. Но то, что я вообще вынужден буду это делать, если захочу прочитать твой артефакт… уже очень и очень интересно.

Вот как, значит. Действительно интересно. Я даже слегка склонил голову перед ним за науку. Ведь в одной его фразе для меня целый букет новых знаний.

Системные артефакты можно взламывать и прочитывать. У предмета можно увидеть владельца, и, наверняка, даже создателя. Мой плащ «пока» легко взломать… а значит в будущем это дело можно усложнить.

А ещё — этот тип почему-то настроен ко мне довольно дружелюбно. Ибо мог вообще ничего из этого не озвучивать, но решил не молчать.

— Стульчики дарю. — хмыкнул он. — Обещанное — с меня. До скорого!

Большой водный пузырь шлёпнулся о камни с громким хлопком, оставив на месте жреца и его кресла мокрое место.

— Я тоже ухожу. — грузно поднялся с кресла Ролаф. — Мальчишка. Мамке своей передай, чтобы новых служек подыскивала. Мужика их… надежду и опору, мать его, ночью пришили в трущобах. Как и многих куда более достойных жизни парней. А курицы эти теперь боятся, что Старшие подумают, мол это он стражу на трущобы навёл, и им тоже мстить будут. Дуры… В общем, уехали они.

— Делать нам больше нечего, как с семьями мелких сошек расправляться. — насмешливо продребезжала перебинтованная женщина. — Особенно теперь… других-то нет забот, не правда ли?