— Не переживай, Бабай. Я ведь видел тебя всего раз в жизни. Я до сих пор не понимаю, что такого ты нашёл во мне, что пожелал стать хранителем. Что вообще такое этот «хранитель». Я и не полагался на тебя… Но от этого я лишь сильнее рад нашей встрече!

Волк, которого я не смог бы похлопать по загривку, не поднимая руки, чуть согнул лапы. Слегка ткнул горячей мордой мне в грудь.

— Я видел тебя с детства! Я видел тебя тогда, во время тр-р-рансмутации! Я хотел спастись, став более свободным, а не расточиться за ненадобностью! Этого было достаточно! А тепер-рь, когда я узнал, что она пр-рисматривает за тобой…

— Да кто эта «она»? — спросил я, хотя в душе уже забрезжила догадка. Но она кажется настолько нереальной, что…

— Госпожа Линор-ран! Кор-ролева вдов!

Я помолчал немного. Трудно поверить, но догадка оказалась верна. Неужели, эта жутковатая сущность оказалась настолько заинтересована нашим с Эльмеей договором, что до сих пор не оставила меня, простого смертного?

Или она… уж не подозревает ли она во мне подмену? Иномирную душу, занявшую место Авия. А что вообще делают с такими, как я?

Неважно. Сам я разглашать это не могу и не хочу. А кто там о чём догадывается — не моя ответственность. Если за такое следует кара и меня раскроют, я узнаю об этом первым.

Оказалось, что Линоран, отчего-то не пожелавшая на этот раз предупредить об опасности нас с Эльмеей, поучаствовала в судьбе Бабая, изрядно его сначала напугав, а затем обрадовав.

Она дала ему шанс в кратчайшие сроки пройти перерождение, да ещё и в сущность, на порядок более самодостаточную, чем подкроватный кошмар, пугающий детей.

В духа-ловчего. Боевого хранителя, совершенно свободного в тех пределах, которые ему укажет хозяин.

— Ловчий не может жить в матер-риальном мире без хозяина! — рыкнул Бабай без тени недовольства. — А здесь я скорее сдохну с голоду, чем обр-рету достаточно сил для завершения пер-р-рерождения. Но уж если я выбер-русь и поступлю тебе на службу…

Оказалось, что в Горниле Душ, вопреки названию, полноценных душ очень и очень мало. Да, именно здесь, на самом краю сущего, перерождаются духи — но именно поэтому здесь они наименее реальны, наименее целостны.

— Наименее питательные! — рыкнул Бабай, невольно вызвав у меня мурашки. — Я должен отпр-рравлять сюда тех, кого ем, а не есть тех, кто уже здесь! Это непр-равильно, жестоко! Но иначе никак… было. До сего дня, хозяин. Теперь ты можешь помочь мне… а затем я помогу тебе. Заставим твоих вр-рагов тр-репетать!

* * *

Кладбище я покинул, сидя у Бабая на загривке. Крепкая спина и жёсткий длинный загривок позволял неплохо держаться «в седле» даже такому профану, как я.