Во-первых, я не связан и ни к чему не прикован. Значит, я заперт — иначе было бы весьма странно, не правда ли?

Во-вторых, похититель либо не знает о моих способностях… Нет, чушь. Тут же словно удар по голове в мозг вонзилось воспоминание: я пытаюсь уйти в астрал, мне даже удаётся… но меня с лёгкостью возвращают обратно.

Значит, во-вторых — враг знает о моей способности, но почему-то не опасается её. С этим нужно разобраться первым делом.

Хотя, пожалуй, нет. Ведь есть ещё и «в-третьих». Дико хочется пить. Горло режет от сухости, язык перекатывается во рту, ловя остатки слюны, а руки, похоже, мелко дрожат.

Сколько я уже здесь? Когда жажда успела так развиться? Жива ли Эльмея⁈

От мысли о девушке, от воспоминаний о том, какими глазами на неё смотрел лысый ублюдок, я вскочил на ноги. Увы, только для того, чтобы как следует врезаться макушкой в холодный и ужасно твёрдый потолок.

Этот удар и замерцавшие в глазах искры вернули меня в реальность, а мозги — на место. С собой нужно разобраться, потом уже думать о спасении благородных дам. Герой, тоже мне.

Первым делом, придя в себя после удара, я вызвал системный интерфейс. С этим не возникло никаких проблем. Вспомнились слова о том, что никто не может оторвать пробуждённого от Системы.

Воспоминания о моих путешествиях на более глубокие слои реальности, конечно, ставят этот тезис под сомнение, но сейчас Система со мной. А способности?

Шаг в пустоту!

Сработало. Мир вокруг померк… хотя, трудно заявлять такое в кромешной тьме, но я нутром почувствовал, что тьма стала ещё чернее. Жажда отступила, осталась ненавязчивым фоном. Наступил миг облегчения.

Увы, только миг. Затем в нос ударил гнилостный смрад, настолько мощный и реальный, что я едва не согнулся пополам от рвотного позыва. Только твёрдое понимание того, что тела у меня здесь нет, остановило порыв.

Тьма озарилась бледно-алым светом, в котором заплясали густые мутные тени. Обернувшись к источнику зарева, я застыл истуканом.

Нет, конечно всем нам хочется быть крутыми героями дешёвых боевичков, без страха и упрёка глядящими в лицо любой опасности. Но когда это лицо — вмурованный с земляную стену здоровенный череп, обтянутый блестящими лоскутами мышц, белёсыми гнилостными прожилками и серыми сморщенными обрывками кожи, ты быстро вспоминаешь, что находишься не в боевичке.

А в земляном каземате с корявым люком в потолке, без малейшего намёка на воду или еду. Один на один с потряхивающимся скалящимся черепом, чьи пустые глазницы сияют мертвенно-алым.

— О-о… — безгубый рот твари… по-видимому, голодного духа, разомкнулся, обнажая раздутый почти чёрный язык. Я не смел пошевелиться. — Очну-улся… Не советую лезть на тонкие слои. Можешь многого лишиться… допросить тебя это не помешает. А-ам!