Может, об этом и рассказывал Март Борсков?

Ардан похлопал ладонью по перилам и, чуть подняв воротник, спасая шею от влажных капель таявшего на коже снега, снова отправился в путь. Он любил гулять по вечерней Метрополии. Это помогало ему разложить свои мысли по шкафчикам. Одно к службе во второй канцелярии, другое к его исследованию нового метода рунических связей, а третье — к повседневной, бытовой суете, в которую входило так многое…

Внезапно Арди зажмурился. Красная вывеска сияла яркими Лей-лампами сквозь постепенно рассеивающийся полог тучных снежинок. Две буквы, обрамленные длинными сосульками.

«DH».

Слева буквы поддерживала ангел, которая выглядела соблазнительнее демона-искусительницы, а справа — демон с лицом святого. Ардан пожал плечами и решил, что стоит исследовать новое место. Тем более что символы на вывеске отчего-то казались ему знакомыми.

Тяжелые двери из вишневого дерева легко поддались руке Арда.

Он вошел внутрь, и шум улицы как отрезало. Здесь, среди приглушенного, алого света, стояло не так уж и много столиков. Некоторые из них были заняты группами людей. Кто-то играл на гитаре. Обнимавшаяся пара что-то жарко обсуждала с друзьями и веселилась. За громадным столом и вовсе сидела шумная компания, среди которых выделялись два господина. Один с фенечками в волосах, а другой в сером плаще и широкополой шляпе. Даже больше, чем у Цассары.

Другие, скрытые во тьме, были заняты своими делами.

Около длинной барной стойки сидел старик, закутанный в похожий плащ, и спокойно пил виски. Ему подливал бармен. Немного тучный, но скорее — плотный. С короткой бородой и стянутыми в хвост густыми седыми волосами.

С теплыми глазами и широкими скулами.

С таким добрым выражением лица, что кроме как «Добряком» его сложно было назвать иначе.

За спиной Добряка на стене висело зеркало, вдоль которого вереницей шли бутылки с алкоголем. Они стояли на прозрачных полочках, так что казалось, будто и вовсе висели в воздухе.

Здесь почти не встречалось металла.

Все из дерева, кожи и лишь изредка на глаза попадался мутноватый блеск отполированной стали.

В дальнем углу расположилась сцена с инструментами и последний писк технических решений музыкальной сцены. Деревянный ящик со сложной механической системой перестановки пластинок в скрипучем граммофоне. Но это то, что пряталось в коробе. А для самого зрителя предлагалась стеклянная панель, под которой прятались лампочки с прилегающими к ним этикетками. А еще прорезь для монетки в пять ксо. Вставляешь такую, вдавливаешь кнопку с соответствующим номером и механика переставляет пластинку в граммофоне, окутывая помещение выбранной и оплаченной песней.