Поднимаюсь на третий этаж в приёмную ректора. На лестнице и в коридоре, на меня оглядываются студенты и студентки. Шепчутся, оглядываются и призывают оглянуться других. Иду мимо, улыбаюсь.

— Здравствуйте, — здороваюсь с секретаршей входя в приёмную. — Мы договаривались о встрече с Виктором Петровичем.

Ректором в институте Виктор Петрович Олейник. И долго будет ректором. По конец восьмидесятых.

— Вы кто? — удивилась девушка. — Нам звонили из спортивной федерации. Шелест…

— Я — Шелест, — сказал я.

— Но вы…

Она показала на меня рукой, но не смогла найти подходящие слова.

— На улице морось, а я на мотоцикле. Разрешите передать обещанный документ?

— Передавайте, — нерешительно сказала секретарь.

Положив мокрый шлем на стул, расстегнул портфель и достал сухое «вафельное» полотенце и, вытерев им руки, достал красную дерматиновую папку с вложенным в неё приказом. Положил папку на стол.

Секретарша некоторое время переводила взгляд с папки на меня и обратно, а потом словно проснулась. Медленно открыла папку и посмотрела на приказ так, словно ожидала увидеть в нём собственный смертный приговор. Пробежав документ взглядом, она нахмурилась.

— То есть, вы, всё-таки, — Шелест?

— Михаил Васильевич, — добавил я и, достав паспорт, положил его на стол.

Паспорт пролистали до последней страницы.

— Не женат, — сказал я. — Пока ещё.

Девушка вспыхнула лицом, схватила папку и с моим паспортом метнулась в кабинет ректора.

Через минуту из двери выглянул ректор. Окинув меня взглядом, он сказал:

— Заходите, молодой человек. Побеседуем.

— Я несколько мокроват, — извиняющимся тоном сказал я.

— Мы все мокроваты, — хмыкнул Виктор Петрович. — Сам только что вернулся. Что под зонтом, что без зонта… Со всех сторон летит. Правда, я был в плаще.

— А-а-а… Он на общественном транспорте передвигается! — подумал я. — Служебная машина не положена. Личной нет.

— На мотоцикле плохо в плаще.

На ректоре был тёмно-серый костюм-тройка, белая рубашка, однотонный, в цвет костюма галстук. Лоб высокий, ранняя седина, лицо слегка набрякшее, словно человек вчера отмечал праздник. Да и лёгкое амбре, приправленное одеколоном.

— Хм, не помню, чтобы он пил, — подумал я. — Хотя… Нужен он мне был в студенческие годы?

— Мне вчера звонили из министерства и сказали, что вы, кхм, из Москвы.

— Да, я прописан там, и там оканчивал школу, но родители у меня здесь и жил я здесь. Так получилось… Бабушкино наследство пришлось принять. Дом в Переделкино. Вот так и стал москвичом. Случайно, можно сказать. Но жить буду здесь и поступать буду в ваш институт.