Май в Москве мне понравился. Первый ливень, первый гром, умытые улицы, зеленеющие деревья и трава, радость на лицах окружающих, ещё не измученных духотой и жарой июня. Однако я хотел его встретить со своей девушкой во Владивостоке, а встречал здесь… Хотел сказать в Ленинграде, вспомнив Лукашина, но нет. Смотрел я на в очередной раз проснувшуюся природу не во Владивостоке и не в Ленинграде, а в Москве, уже становившейся привычной и обыденной. Ко всему привыкает человек. А уж я-то, повидавший и города, и веси, и зарубежье, и бескрайнюю Русь.

Хорошо, что я был одержим идеей построения каратэ в отдельно взятой стране. И раз уж я оказался на гребне волны, как сёрфер, то продержаться на ней старался, как можно дольше. Старался, да. Проводил семинары, ездил по секциям, вступал в дискуссии, убеждал и словами, и, так сказать, делом. Вызывая на спарринги и доказывая преимущества моей методики. Но особенно не настаивал, а предупреждал, что сревнования покажут, кто как подготовился.

Готовил судей. Не обычных спортсменов, знающих правила, а специально подготовленных специалистов, прошедших повышение квалификации. И даже ещё не прошедших, а проходивших. Они посещали занятия, и хоть сами и не занимались,но внимательно впитывали в себя мои требования, сравнивая их с методичками и рекомендациями. Времени на освоение курсов по судейству шотокан каратэ и кикбоксинга у судей было предостаточно. Первые соревнования были назначены на декабрь этого года. А до этого меня ждали три турнира. Причём, два из них в октябре.

Выпускать за границу Юрий Владимирович меня не хотел. Но, судя по всему, не видел другого варианта развития ситуации. И я понимал его. Вокруг меня начали сгущаться тучи и клубиться облака. Слух о моём целительстве расползался по Москве и окрестностям.

Кто-то принимал его за «гипноз», кто-то пытался обвинить в шарлатанстве, но я никому ничего не обещал и мзду за манипуляции не брал.

Приходили товарищи из минздрава и пытались напугать последствиями если что вдруг случится и предлагали пройти обследование, провести контрольные сеансы исцеления. Я «нежно» отказывался. Мне угрожали последствиями, в том числе и непоступлением в медицинский вуз.

— Вас такого, — вещал наглый пузан, тыкая в меня пальцем, — просто не пустят на порог института. Хиромат, тоже мне.

Я тоже ткнул пальцем в его сторону и сказал, что из-з таких как он в медицину и приходят бесполезные люди. Одновременно я пустил ему в печень фиолетовый сгусток и добавил:

— А вы ещё ко мне прибежите. У вас скоро печень разрушится. И не стесняйтесь. Приходите. Я вас исцелю. Даже не смотря на то, что вы такой гнус.