Была пятница двадцать восьмое и до демонстрации оставалось три дня, если считать и пятницу, которой прошло уже пол дня.

— Где та машина? — спросил я, округлив глаза.

— У шефов на заводе. Они там помост строят.

— На каком заводе?

— Так, авиационном же. Там где нам тренажёры делали.

— Понятно. Сгоняю туда. Пообщаюсь.

— Сгоняй. Пообщайся. Петру Ефремовичу привет передай.

Я отмахнулся. С бывшим первым секретарём ЦК Украины у нас наладились странные отношения. Моё родство с ним он сразу отверг, ибо оно, и правда, было дальнее дальнего. Но про мои целительские способности уже был наслышан от Григоренко и без обеняков уже при первой встрече попросил меня его «подлечить».

— Тебе же не трудно? — спросил он. — А мне полезно.

— Да, не вопрос! — сказал я и его «подлечил».

Пётр Ефимович мгновенному результату удивился. У него сильно болели суставы: локти, колени, бёдра. А тут всё вдруг болеть перестало.

— Кхм. И надолго это? — спросил он.

Я пожал плечами.

— Я недолго этим занимаюсь. Ещё не наработал практику. Но пока ещё никто не жаловался. У вас в течении трёх-пяти дней функции нормализуются и внутренние органы регенерируют полностью.

Шелест смотрел на меня даже как-то укоризненно, недоверчиво. Я пожал плечами. Сами почувствуете. Да и врачи… Анализы, то, сё…

Я даже засмущался под его, хм, наглым и вызывающим взглядом. Он сильно походил на Хрущёва и внешне и повадками. Наверное, поэтому Никита Сергеевич благоволил Петру Ефимовичу.

— Ладно, — барским тоном заключил он. — Там посмотрим, какой ты целитель. Зачем пришёл? А! Тренажёры! Хорошие тренажёры. Сделаем мы вам тренажёры. Ступай к технологам. У них есть какие-то вопросы.

С тех пор Петр Ефимович желал видеть меня как можно чаще и даже своим «внучатым», хе-хе, зятем. Внучку за меня сватал. Даже домой для этого пригласил, где я исцелил всех его домашних. А что? Мне не жалко. Причём остальные «родственники» были на удивление приветливыми и приличными людьми. Даже молодёжь: внуки и внучки. А Пётр Ефимович разговаривал матом даже за обеденным столом. Домашние на его «французскую речь» не реагировали. Привыкли.

Девочка мне понравилась. Она была внучкой брата Петра Ефимовича — Дмитрия и проживает пока в Киеве. Сюда приехала на весенние каникулы, а после окончания школы приедет поступать в Московский государственный университет. Пойдёт по стопам родителей и дедушки — простых советских учителей.

— Молодец, девочка, — подумал я. — А дедушка с родителями ещё и умные, раз не подверглись болезни зазнайства и высокомерия.

Ирина Юрьевна сказала, когда я спросил, что семья брата Петра Шелеста жила скромно. Потому и осталась в Киеве. А девочка приличная и добрая.