Глаза Альберта округлились.

— Какому Петру Григорьевичу?

— Генералу. Диссиденту.

Альберт насупился.

— Он не диссидент. Он за правду.

— Да, мне пофиг! — отмахнулся я. — Просто, хм, это я его вылечил. Меня Андропов попросил.

Рот Альберта Васильевича распахнулся до неприличности.

— В смысле, ты вылечил? — наконец-то спросил он. — В смысле — Андропов?

— Что тут такого? Вы же знаете, что я своих спортсменов восстанавливаюприкосновением пальца?

— Ну.

— Вот и ну. Когда его оперировали, я рядом стоял и поддерживал его тонус. Без меня он бы загнулся. А так, бляшки рассосались. Он сейчас бодр и здоров. Так кто он вам?

— Ни хрена себе, бодр и здоров⁈ Зачем ему такая бодрость здесь? Он бы сейчас уже в штатах жил и нас перетянул бы.

— Вас? — удивился я.

— Сын я его, — сказал Альберт Васильевич.

Тут раскрыл рот я и выдал своё сакраментальное.

— Нихрена себе, сказал я себе!

Мы смотрели некоторое время друг на друга. Потом он усмехнулся.

— Так сыграть — это ещё надо суметь. Значит, тебя точно под меня не подставляли. Или подставили так, чтобы ты ничего не знал.

— Блин! — сказал я. — Вот ведь ситуёвина! Ну, извини, брат, что так получилось.

Мы незаметно перешли на ты. Или, вернее, я перешёл.

— А как у тебя получается лечить? — наконец спросил он.

— А я знаю? — пожал я плечами. — Только в этом году такой талант раскрылся. Случайно узнал.

— А как они узнали? — спросил Григоренко.

Я отмахнулся.

— Вылечил одного человека, они и пристали. Того вылечи, этого. Я отбивался-отбивался и сдался. В Москву перетянули… Видишь, даже сюда пристроили. Хотя… Сюда меня ребята пригласили Штурмина. Сначала сам Штурмин ко мне в гостиницу приходил с Касьяновым. Знаешь такого?

— Хм. Кто же Тада не знает? — хмыкнул Григоренко. — Значит они Штурмина из-за тебя посадили?

— Ты думаешь? — не стал отпираться я.

— Конечно. Подкинули фотки, валюту и пишите письма. Они мастаки на такие дела.

— Не понимаю, зачем, — скривился я. — Подставлять под тебя? Так явно? Если они так топорно работают, то… Не думаю… Ты, что тоже диссидент?

— Я правозащитник! — прорычал Григоренко так, что от инфразвука посыпалась штукатурка с потолка. Как мелкий снег.

— Думаю, что они вас выпустят, — задумчиво сказал я. — Андропов, когда со мной разговаривал, говорил, что они были готовы выпустить твоего отца за границу, потому что опасались, что он умрёт на операционном столе, но тут появился я. Они просто не хотели ударить в грязь лицом, опасаясь, что в штатах его прооперируют, а здесь не смогли. А сейчас просто вышлют и всё. Как врагов народа.

Григоренко нахмурился.