Дед вздохнул и я понял, что он уже жалеет, что «хужые» люди «сами себя» постреляли.

— А не приходил от них никто? — спросил я. — Ведь ушёл же кто-то.

Дед покрутил головой.

— Сюда никто не заглядывал. А мы туда, как не ходили, так и не ходим. Тайги, что ли мало? Там твой тигр и волчица хозяйничают. О сюда не ходят. Мы туда не ходим, они сюда. Всё — чин по чину, хе-хе…

— Разумный твой тигр. Встречались с ним охотники и на этой стороне у Бикина. Посмотрит, говорят, рыкнет, словно здоровается, и идёт своей дорогой. Клычищи, говорят, огромные отрастил. Не было у него таких. Старый ведь! Ты ему, что ли, вырастил?

Я усмехнулся. По душе пробежало приятное тепло и радость от предвкушения встречи.

— Ты же знаешь, дедушка, что у всех тех, кого я исцелял, зубы новые растут.

— Ну, да, ну, да… — сказал старик. — Спаси тебя бог, Мишутка.

— Да, на здоровье, — улыбаясь сказал я.

— Эх! Здоровье есть, а сохну и сохну. Так скоро и усохну совсем, да так, что встать не смогу. И не я такой один. Э-хэ-хе… Немощь старческая не исцелима. Ничто не остановит смерть.

А я вдруг вспомнил (с чего бы это?) роман Джека Лондона «Звёздный скиталец»[1] . Там заключенный пожизненно в одиночной камере, научился «умертвлять» тело и духом бесплотным «путешествовать» по разным мирам и жить другими жизнями. Я помню, что, читая тогда роман, подумал, что так, наверное, погрузил себя в состоянии телесной смерти буддийский монах, который в позе лотоса ушёл из жизни, и чьё тело до сих пор находится в нетленном состоянии в Иволгинском дацане в Бурятии.

Вспомнить-то, я это — вспомнил, но ничего не сказал. Да и что тут скажешь. Но сам я об этом решил подумать получше. Тщательнее, как говорится.

В лагерь старателей мы пошли с Ефремом вместе. Я проверил свой «маячок» и неприятно удивился его отсутствию. Самородок, лежащий в устье ручья, втекающего в озеро, исчез. Песок был, а самородка — нет. Простой песок. Речной. А дется самородок никуда не мог, только провалиться глубже, так я и набрал песка изрядно Перерыл, практически, всё… А самородка не нашёл. И песка на берегу. Значит, или пользовались металлоискателем, глубина позволяла не замочить электронный блок, или ссыпали песок обратно в озеро.

Ефрем следил за моими действиями сидя на берегу и посасывая трубку. Я ему в подарок вкусного табаку привёз и трубку керамическую.

Я посмотрел на него и сказал:

— Ты, как Дерсу Узала.

— А ты, как Лягушонок Маугли, который играется в воде и не замечает, как за ним наблюдает Шерхан.

Он показал на противоположный склон сопки, круто возвышавшийся прямо над озером. На этой скале лежал мой тигр.