— Да и хрен с ней, с этой охотой, — сказал Клим. — Хоть отдохну.

Климу всего-то было, как и мне, — семнадцать, но по Бикину он уже давно ходил на батах самостоятельно. Это у удэгейцев, как экзамен на взрослость было — хождение по Бикину на бате. Не бздишь ходить по реке на моторе и на шесте, можешь рыбачить-охотиться, всё, ты — мужик. Много ребятишек гибло, доказывая свою взрослость. Зато, те, кто выживал, действительно мужиками были. Хотя, встречались и такие, кто терпеть не мог речку и охоту. Но таких удэгейцы за людей не считали. Но зато те потом в депутаты и в защитники природы вылезли. Хе-хе…

Отдыхали мы трое суток не просыхая. Клим с Ефремом тоже хорошо пили, но постоянно дрались или боролись. Меня вдвоём пытались победить, но я был, естественно, трезвее их. На четвёртый день экспертиза показала, что смерть произошла от укусов и когтей тигра и от нас отстали. Я охотиться уже устал, а потому сел на самолёт и отчалил восвояси. Клим с Ефремом, сказав: «гулять, так гулять», ещё задержались. Даже руки не пожали. Знали, хе-хе, что хмель, как рукой снимет.

Сев в Дальнереченске на поезд, я поехал во Владивосток и побыл немного дома. Повалялся на своём диване «Ладога», послушал музыку. Ни магнитофоны, ни вертушку, я в Москву не перевозил. Как-то жил без них. Деки кассетные там были, инструменты… Музыки хватало. Почему-то было грустно. Я словно давно вырос и вернулся через много лет домой. Родителей, когда я утром приехал, дома не было и я шлялся по квартире неприкаянный.

Увидел, как возвращались из школы «друзья-товарищи-соседи»: Валерка Гребенников, Танька Федосеева, Танька Зорина со Светкой Соловьёвой. Я прилип к окну носом, и Валерка, когда поднял лицо от ступенек и мазнул взглядом по моему окну, так вздрогнул, что оступился и чуть не покатился с лестницы кубарем. Потом он сбежал по ступенькам и метнулся в мой подъезд. Я пошёл открывать дверь.

— Ну, ты! — задохнулся Валерка. — Привет! Вернулся⁈

— Привет! На время.

Мы пожали руки. Его ладонь была крепкой, тело спортивным.

— На консультации были. Экзамены, млять! А ты как? Будешь сдавать?

— Э-э-э…

Я уже и забыл, что их сдал.

— Я сдал уже.

— Да? А что так рано? Так разве можно?

— Я экстерном. Ещё зимой.

— Да? Офигеть! И как?

Я скривил лицо.

— А! Нормально!

— Понятно. И что? Батя говорил, ты тренируешь там вовсю.

— Тренирую, — сказал я и подумал: — Ну почему так грустно?

— А я тоже самбо занялся, — сказал Валерка. — Такое самбо мне нравится. Там Коля Городецкий ведёт.

— Я знаю.

— Слушай, Шелест, Громов мне песни твои закатать дал. Нормальные песни! Только почему под простую гитару? С нормальным музоном будет?