— Будет, Валера, уже есть. Я передам. Не захватил сейчас. На охоту ездили. Только с Бикина приехал.

— ТЫ туда сколько раз мотаешься в год? — скривился Валерка. — Не пойму что такого в тайге? Что тебя туда манит.

— Золото манит нас! — хотел я пропеть Валерке, но не пропел. — Золото, как всегда, обманет нас.

— Знаешь, какое вкусное свежее оленье мясо? — хотел я сказать, но не сказал.

Я ничего не сказал Валерке, а только пожал плечами. Я вдруг вспомнил, что в этом возрасте мне было пофиг и на золото, и на жаренную оленину. Мне не было пофиг только на зарубежную музыку и Светлану.

— Тебя Светлана твоя бросила? — спросил он, неприятно ухмыляясь.

И я снова вспомнил, какой он иногда бывал гнусным.

— А тебя это почему веселит? — спросил я спокойно.

— Да, нет, — продолжая лыбиться, пожал плечами Валерка. — Просто… Она ко мне в ости напросилась. Тут ходила-ходила. К тебе захоила. Но ты же в Москве. А потом ко мне зашла. Позвонила, прикинь? Я такой выглядываю, полуодетый. Думал, матушка с работы… А там она… Я к тебе в гости, представляешь? На чай? Представляешь? «Мы с Мишкой разошлись, говорит. Он в Москву уехал, а я его бросила. И теперь с кем хочу, с тем и хожу. Чай у тебя есть?», — спрашивает.

Он замолчал и стал разглядывать моё лицо, ища на нём нужную ему реакцию. Я не удержался и вздохнул. Он довольный улыбнулся. Я молча ждал продолжения. Удивительно, но такая история в моём прошлом будущем была. Но там я бросил Светану и она в отместку мне напросилась в гости к Валерке, с которым, она знала, мы были «на ножах». Е тогда не страдал, но всё равно было неприятно. А здесь, обратная ситуация, и мне и так хреново, а тут ещё…

— Ну мы и, того, попили чай, — Валерка разулыбался, довольный от того, что на моём лице уже совсем всё поплыло. Губы задрожали, лицо скривилось, левая рука дёрнулась, и я его ударил. В печень. Но, как висела вдоль тела, так и осталась висеть, а синий сгусток вылетел. Он охнул и ноги его подтянулись к животу, а тело рухнуло на пол.

— Сука! — выругался я и, присев рядом, положил свою ладонь ему на плечо. — Живи, тварь, долго, сказал я ему. Оставайся мне напоминанием, что такие козлы были, есть и будут есть. А теперь вставай и иди.

Валерка встал, удивлённо ощупывая свою печень.

— Ну, ты и мудак, Шелест. Мы же просто с ней чай попили. А ты… Чем ты меня ударил? Я не понял!

— Иди, Валера, иди от греха подальше. Тебя за твой язык, когда-нибудь грохнут. И я даже примерно знаю когда.

Открыв дверь, я выпроводил его за пределы квартиры.

— Ведь бывает же иногда нормальным, но, обычно, мудак-мудаком, прости, господи, — подумал я.