А я всё думал и думал:

— Ну, как понимать этого гадёныша Валерку? Ведь он нас со Светланой, точно, замирить хотел. И значит у них, точно, ничего, кроме чая, не было. Зачем, тогда, так себя вести? Я же его и убить мог. Удар отсроченной смерти, млять.

Странно, но меня мутило. Я даже отказался от самолётной еды, которую любил. И тошнить меня продолжало и в Москве.Млять!

— Не было такого и вот опять, — подумал я и позвонил из Домодедова Ирине.

— Ирина Юрьевна, — что-то мне хреново, — сказал я. — Приедь за мной, а? Я в Домодедово у третьего выхода.

Она приехала очень взволнованная.

— Ты это что вдруг удумал? — спросила она.

— Мне срочно нужно домой.

— Тебе в больницу нужно, — сказала Ирина.

— Домой говорю! Срочно! — едва не крикнул я и, рухнув в машину, почти вырубился.

Мы домчались до Чоботов за тридцать минут. Ирина гнала, как сумасшедшая. А я словно в бреду повторял и повторял: «Чоботово, Чаусово, Чоботово, Чаусово», так долго, что Ирина взмолилась:

— Ну прекрати, пожалуйста! Мне страшно!

Я непонимающе уставился на неё, но замолчал. Ирина меня в дом почти внесла. И я практически упал в магический круг. Упал и провалился в междуречье.

Ирина сказала, что несколько раз порывалась позвонить, «кону следует», но невероятными усилиями сдерживала себя. А я провалялся в полубреду сорок три минуты. И там в бреду я увидел, что произошло. Я всосал ту синюю дрянь, которой ударил Валерку, в себя. И она меня чуть не убила.

Когда я очнулся, Ирина смотрела на меня зарёванными глазами. А я на неё пожелтевшими. Так она мне сказала потом. А пока её лицо, то улыбалось, то кривилось, то снова улыбалось.

— Ну, что ты, Ирина Юрьевна, — прохрипел я и добавил. — Я, всё ещё, живой.

— Ч-ч-ч-то это было? — спросила она.

— В самолёте съел что-то, — сказал я.

Глаза у Ирины округлились.

— Шутишь? — она улыбнулась.

— Шучу, конечно, — криво усмехнулся я. — Эксперимент, с*ка, не удался.

— Ты офигел? Какой эксперимент⁈ — чуть не заплакала Ирина. — Я чуть не умерла.

— НУ, ничего-ничего, — сказал я и бодренько поднявшись вышел из светящимся фиолетовыми свечами круга. Мне, действительно, было хорошо. Та хрень вышла из меня и растворилась в фиолетовой глубине. Фиолетовая хрень в фиолетовой глубине. Да-а-а…

— Убивать, так убивать, — сказал я себе и подумал, — А как же тот, из минздрава? М-м-м…

И понял, что у того «изминздрава» процесс уже пошёл. Та хрень уже в нём растворилась. Поэтому, я лечил его а не… М-м-м… Ну, понятно, да?

Вообще ни о чём думать не хотелось.

— Я прилягу, ладно? — спросил я и соврал. — Совсем не спал в самолёте.