Я дошёл до Гнезда. Постоял, глядя на слабо проступающие под паутиной буквы. Гнездо меня не чувствовало — потому что я так хотел.

«Тихо, — попросил я, открываясь. — Тихо, свои…»

Нахлынуло — тяжёлой, валящей с ног волной, ледяной и обжигающей одновременно. Гнездо незримо ощупывало меня, принюхивалось, будто брошенный пёс, дождавшийся хозяина и не знающий, радоваться ему или обижаться.

«Всё, всё, я дома…»

Я поднялся по ступенькам. Толкнул дверь.

Темно, тепло, тихо.

Мягко.

Прелые запахи.

У меня чуть ноги не подкосились — от усталости и нервов.

Из темноты беззвучно выступила стража. Какая-то мелковатая, видно, совсем недавно прошла Изменение.

— Призванный Макс, — сказала стража.

Я кивнул.

— Ты вернулся на Землю, — стража помолчала. — Это хорошо?

— Не знаю, — честно ответил я. — Наверное, не очень. Но я вернулся.

— Ты меня помнишь?

Я внимательно посмотрел на стражу. Конечно, я сейчас вижу в темноте гораздо лучше, чем человек. Но стражи так сильно меняются…

— Играешь на пианино? — спросил я.

Стража, ещё недавно бывшая человеческим мальчиком, покачала головой:

— Стало неинтересно.

— Понимаю.

— У нас тридцать куколок, — похвасталась стража. — Два монаха, только они сами ещё не очень умные. Шесть стражей, восемь жниц. Хранитель.

— Дарина? — спросил я, хотя мне было очень страшно это произнести.

— Пока Дарина. Но скоро хранителем станет Лю. Она очень хочет. Из окна выпрыгивала, чтобы к нам отвезли.

— А, — сказал я, вспоминая. Как же давно всё это было. — Вот ведь глупая.

— Девчонки, — сказала стража с неизжитой ещё мальчишеской заносчивостью. — Ты пойдёшь к Дарине?

Я кивнул.

— Иди, — сказала стража. — Она грустная очень. Она обрадуется, когда ты придёшь.

— Спасибо… — я на миг задумался и вспомнил. — Спасибо, Рома.

— Ро, — поправила меня стража. — Теперь я Ро.

Я похлопал его по руке и пошёл вглубь Гнезда. Потом сообразил, остановился.

— Хочешь шоколадку?

Конечно же, он хотел.

Я шёл по Гнезду, мне даже странным казалось, что раньше я здесь плутал. Голос Гнезда, возбуждённый и растревоженный, сопровождал меня. Надеюсь, Дарина его не слышит.

Дверь в каморку под лестницей была прикрыта, но не заперта, как это принято у Изменённых. Я постоял, собираясь с духом.

И вошёл.

Дарина спала. Лежала на полу, на накиданных друг на друга матрасах, затянутая в чёрный комбинезон жницы. Изменённым требуется куда меньше времени на сон, порой они просто лежат с закрытыми глазами, погружённые в лёгкую дрёму, но сейчас Дарина действительно спала, я это чувствовал. Рядом с ней лежала открытая книжка, тускло светила включённая в розетку настольная лампа с выкрученным на минимум диммером.