— Что мы знаем о рождении мысли? — спросила Елена негромко. — Полгода, год — это достаточный срок для того, чтобы начать думать? Где кончается инстинкт — потянуться к груди, зареветь от мокрых пелёнок, и где начинается разум? Два года, три, пять… возможно ли сотворить смысл?

— Как я понимаю, смысл — это плод абстрактного мышления, а оно начинает формироваться года в три, — сказала Милана. — У людей. Но… всё по-разному… люди не одинаковы. Кто-то, наверное, за всю жизнь не создаст ни одного нового смысла.

Она осторожно погладила кристалл пальцем — будто прикоснулась к детской ручке. Рассмеялась.

— Даже страшно! Он потому и бесцветный, да?

— У ребёнка нет понимания того, что возможно, а что — нет, — сказала Елена. — Он наполовину живёт в мире фантазий, где возможно всё. Чистый лист. Наверное, да, — поэтому кристалл и бесцветный. Он не окрашен эмоциями, это чистая идея, не вызвавшая ни восторга, ни печали, ни страха. Рождённая — и записанная в кристалл. Идеальный смысл.

Лихачёв взял кристалл. Повертел в руках. Пожал плечами.

— Человек может понять, что тут зашифровано?

— Нет, — вздохнула Дарина. — Ни человек, ни Изменённый, кристаллы специально такими сделали.

— Можем, — возразил я. — На Трисгарде придумали технологию. Я её помню. Возможно, этот кристалл позволит нам… быть на равных с Прежними и Инсеками.

— Что за технология, Макс? — заинтересовался деда Боря.

— Не очень сложная. Потребуется некоторое количество химикалий и оборудования, — ответил я. — И можно будет воспринять этот смысл.

Наська, всё это время бродившая вокруг стола, но внимательно слушавшая разговор, остановилась. И попросила, подняв руку, будто в школе:

— Можно мне сказать? А ведь мы уже становимся как Прежние, верно? Мы украли чужой смысл, с Трисгарда! Какой-то суперкрутой смысл, который придумал инопланетный младенец! И хотим его поглотить, чтобы драться с Прежними и Инсеками за другие смыслы!

Лихачёв косо глянул на меня. Положил кристалл. Сказал:

— А ведь Анастасия права. Оно нам надо? Если всё кончается такой дрянью? Мы что же, занимаем очередь в палачи, верно?

— Знаете, полковник, уж если знакомство с топором неизбежно, я бы предпочёл быть со стороны рукояти, — проворчал деда Боря.

— Пусть решает Максим, — тихо сказала Дарина. — Он заслужил. Он нашёл кристалл и принёс его на Землю.

Я посмотрел на неё. На Наську. На Милану. На всех остальных.

— Не собираюсь казаться лучше, чем я есть, — сказал я. — Тэни — они славные. Если вдруг у нас получится, мы не станем их обижать. Наверное. Но… мы люди. Я за людей. Я за нас. Не за Инсеков, пусть даже они лучше Прежних. Не за Прежних, пусть они и наши злые старшие братья. И не за всяких прочих разных, живущих в других мирах. Я хочу, чтобы никто не смел нас тронуть. Чтобы наших детей не превращали в чужих солдат. Чтобы Прежние забрали своих Слуг и удрали на свой Ровиан. Я… я не хочу казаться лучше, чем я есть. Я приму этот смысл.