Платонов спрыгнул на укатанный снег первым, едва машина затормозила. Студеный воздух, напоенный смолистым сосновым духом и металлическим запахом бензиновой гари, мгновенно выстудил шинель.
— Где пострадавшая? — на ходу бросил Алексей подбежавшему сержанту в овчинном постовом тулупе.
— В санитарке, товарищ старший лейтенант! Фельдшер кислородную подушку к ней приладил, дыхание восстанавливают. Спас ее гражданин вот этот, — сержант махнул рукавицей в сторону обочины.
Под высокой сосной переминался с ноги на ногу сухощавый пожилой мужчина в брезентовой охотничьей куртке и подшитых валенках. На поводке из сыромятной кожи рядом с ним глухо порыкивала рослая восточноевропейская овчарка с густой седеющей холкой, нервно стригущая ушами в сторону темного соснового бора.
— Вы обнаружили? — к мужчине подошла Вера Николаевна, раскрывая планшетку.
— Я, дочка, — негромко, размеренно ответил охотник, потрепав пса по загривку. — Прохоров Матвей Савельич, с калибровочного завода, на пенсии. Мы с Верным перед сном завсегда здесь круг даем, воздух больно хорош. Вон у той березы почуял он неладное. Рванул с поводка, залаял дурным голосом. Гляжу в темноту — у скамейки шевеление. Человек в темном над девчонкой нагнувшись стоял, одной рукой за шею держал, а во второй железяка блеснула. Я заорал: «Стой, стрелять буду!», хотя ружье-то дома в сейфе. Верный кинулся с рыком. Душегуб этот оглянулся, испугался пса, бросил ее прямо в сугроб и чесанул через кусты в сторону Путяевских прудов.
— Разглядеть его успели, Матвей Савельич? — быстро спросил подоспевший Грач, светя карманным фонариком в темноту чащи.
— Какое там разглядеть, сынок, темень — хоть глаз коли. Высокий, плотный, пальто на нем добротное, длинное, вроде как с меховым воротником, и шапка темная, меховая. Бежал не по-молодецки, тяжело, но споро, снег под ним трещал. Верный за ним сунулся было, да запутался в малиннике, там бурелом старый.
— Костя, бери сержанта и фонари, дуйте по следам к прудам, — скомандовал Платонов. — В чащу без оглядки не лезьте, но шаг, размер подошвы и куда ведут отпечатки — зафиксируйте. Если вышел на трамвайную линию — ищите окурок или след машины.
— Понял, Леха, сейчас прощупаем, — Громов передернул затвор своего «ТТ» и вместе с милиционерами нырнул под низкие заснеженные ветви.
Алексей и Вера поднялись по железным ступенькам в чрево санитарного фургона.
Внутри было тесно, пахло эфиром, валерьянкой и влажным теплом от керосинового обогревателя. На брезентовых носилках, укутанная двумя солдатскими одеялами, полулежала девушка. Лицо ее — совсем еще юное, с тонкими, правильными чертами — было белым как мел, а вокруг губ и под глазами проступала пугающая синева. На тонкой девичьей шее, освобожденной от воротника вязаной кофты, наливался багровой яростью узкий, четкий след удавки. Тонкая алая ссадина чуть наискось пересекала кадык — петля соскользнула в последний момент, когда собачий лай заставил убийцу дернуться.