Алексей сделал шаг вперед, сокращая дистанцию:
— В этой тетрадке, Аркадий Павлович, есть пара очень занятных записей за прошлый год. Например, о том, как за две царские десятки и гарнитур карельской березы племянник одного высокопоставленного следователя с Лубянки получил освобождение от службы на дальневосточной границе по липовому диагнозу о пороке сердца. Фамилия там стоит очень знакомая. Ваша фамилия, Бородин.
Подполковник медленно опустил трубку на рычаги. Лицо его на мгновение посерело, на скулах заходили желваки, а пальцы, сжимавшие батистовый платок, побелели:
— Ты блефуешь, щенок петровский…
— Проверим через десять минут, когда прибудет комиссия горкома, — отрезал Платонов. — Ордер на Шестакова вы не отмените, я знаю. Гордыня не позволит. Но арестовать меня в этом кабинете у вас не выйдет.
Дверь за спиной Платонова не просто открылась — она содрогнулась, распахнувшись с глухим, протяжным стоном потревоженных дубовых петель.
В приемной смолк стук машинок.
На пороге кабинета выросла исполинская фигура майора Крида.
Начальник убойного отдела был в расстегнутой генеральской шинели с синими кантами, накинутой на могучие плечи, седая грива волос топорщилась из-под папахи, а в огромной правой лапе великан держал пухлую серую папку с сургучными печатями Особого отдела Московского военного округа.
— Здорово, чекисты, — прогремел бас Крида, от которого зазвенели граненые подвески на люстре. — Что, Бородин, опять чужими руками жар загребаешь? Подвинься-ка от стола, разговор есть. На самом высоком уровне.
Глава 35
Бородин медленно, словно не веря собственным глазам, поднялся из-за полированного стола. Пальцы подполковника судорожно сжались, сминая батистовый платок, а холеное лицо налилось тяжелой, дурной бледностью.
В этих стенах никто и никогда не распахивал дубовые двери ударом кулака. Здесь даже генералы входили на цыпочках, придерживая медные ручки, чтобы не потревожить могильную тишину коридоров. Но Крид стоял на пороге так, словно явился не в следственную часть госбезопасности, а в полковую каптерку на передовой.
— Майор Крид? — процедил Бородин, пытаясь вернуть голосу прежнюю металлическую надменность, но в интонации проскочила предательская, визгливая трещина. — Вы забываетесь! Это следственная часть МГБ СССР, а не петровский обезьянник! Какое право вы имеете врываться в мой кабинет без доклада и вызова⁈
— Право у меня простое, Аркадий Павлович, — ровным, гудящим басом отозвался великан, неторопливо перешагивая порог. Паркет под тяжелыми хромовыми сапогами начальника убойного отдела протяжно скрипнул. — Служебный долг и забота о твоем партийном билете. Захлопни пасть и спрячь свой ножичек для яблок. Мы с Платоновым здесь проездом. Нас ждут на втором этаже.