Адъютант уже потянулся к железному ящику в углу, где лежали подлинники протоколов, а Дронов облегченно вздохнул, вытирая лысину платком. Казалось, следствие окончательно похоронено под тяжелым сургучом всесильного ведомства.
И в эту самую секунду тяжелая дубовая дверь кабинета распахнулась без стука, ударившись о стену с такой силой, что зазвенели стеклянные плафоны под потолком. На пороге стоял майор Крид.
Глава 12
Дверная ручка из черного карболита жалобно хрустнула, когда тяжелая створка отлетела к штукатурке. С потолка, прямо на фуражку перепуганного адъютанта госбезопасности, посыпалась сухая белая труха.
Майор Крид заполнил собой весь проем. Офицерская шинель из темного сукна висела на его могучих плечах враспашку, открывая китель с четырьмя рядами орденских планок и золотой звездой Героя. Белые, как речной песок, волосы начальника убойного были коротко острижены, а светлые глаза смотрели сквозь клубы дорогого табачного дыма с такой неподвижной, морозной силой, словно перед ним находились не офицеры всесильного министерства, а картонные мишени на стрельбище в Мытищах.
Молодой капитан МГБ, державший в руках крафтовый пакет с сургучом, машинально отшатнулся к сейфу, инстинктивно втянув голову в плечи.
— Руки от железа убери, капитан, — негромко, без малейшего крика произнес Крид. Голос его прозвучал гулко, прокатившись по кабинету низкой вибрирующей волной, от которой зазвенели стеклянные грани графина на тумбочке. — Положи казенные бумаги на место.
Подполковник Бородин медленно поднялся из-за стола. На бледных, выбритых до синевы щеках чекиста не дрогнул ни один мускул, но веки чуть сузились, превратив глаза в две холодные щели. Он неторопливо поправил портупею, смерив великана тяжелым взглядом хозяина положения:
— Майор Крид? Вы ломаете казенную мебель в собственном управлении. Напомню, если забыли: здесь присутствуют представители Второго главного управления Министерства госбезопасности. И мы действуем на основании директивы Особого совещания.
— Плевать я хотел на твою директиву, подполковник, — Крид неспешно шагнул внутрь комнаты. Шаги его по скрипучему дубовому паркету отдавались тяжелым, чугунным звоном. — Ты у себя на Лубянке можешь хоть до второго пришествия папки сургучом заливать. А на Петровке, тридцать восемь, в убойном отделе командую я.
Майор бросил короткий, леденящий взгляд на полковника Дронова. Тот съежился на своем стуле так, будто надеялся провалиться сквозь перекрытия прямо в подвальный тир.
— Ты уже и стол сдал, полковник? — бросил Крид заму начальника розыска. — Пришли двое с портфелем, топнули сапогом — и ты готов своих оперов в расход списать ради спокойного сна?