В кабинете повисла мертвая, леденящая тишина.
Сыщики переглянулись. Время, отпущенное прокурором города Мальцевым и майором Кридом, таяло прямо на глазах, а хищник уже вышел на улицы, растворившись в метели с саквояжем в руках.
— На Знаменку, — Платонов первым сорвался с места, сдергивая шинель с вешалки и проверяя барабан нагана. — Он оставил дом пустым. Если мы хотим найти железные улики для санкции на арест светила — искать их нужно прямо сейчас, пока хозяин гуляет по сугробам.
— Я с вами, — Шестакова решительно защелкнула замок своей папки и потянулась к кобуре с маленьким «ТК». — Без надзора прокуратуры обыск превратится в самоуправство.
— По коням, орлы, — оскалился Грач, передергивая затвор карабина. — Ночь только начинается, и сдается мне, товарищу профессору сегодня придется сильно пожалеть о том, что он прогуливал уроки советского права.
Глава 14
Заснеженная Знаменка в два часа ночи казалась вымершей. Высокие сугробы, сгребенные дворницкими лопатами к цоколям старинных особняков, гасили звуки редких машин на улице Фрунзе. Метель почти улеглась, оставив в морозном воздухе лишь тонкую летучую взвесь, искрившуюся под редкими круглыми фонарями у перекрестка.
Служебный «газик» оставили в трехстах метрах, в темной подворотне Крестовоздвиженского переулка. Дальше шли пешком, прячась в глубоких тенях глухих каменных оград.
Особняк профессора Заславского прятался в глубине запущенного сада за высокой чугунной решеткой строгого ампирного рисунка. Двухэтажный дом с мезонином, тяжелыми коринфскими полуколоннами и лепным карнизом выглядел темным, слепым монолитом. Ни единого огонька в узких арочных окнах, только заиндевелые стекла тускло отражали синеву ночного неба. Лишь из высокой кирпичной трубы на скате крыши вилась едва заметная, почти прозрачная струйка дыма — в доме работала автономная печь или голландка.
Громов, припадая на ушибленную ногу, первым скользнул к чугунной калитке и тронул железное кольцо. Заперто на глухой внутренний засов.
— Через калитку не сунемся, там звонок выведен на дежурку комендатуры, — шепнул разведчик, выпуская клубы пара в поднятый воротник плаща. — Вон там, с левого фланга, за вязом забор просел. Я там в сорок четвертом пацаном за яблоками лазил, когда с госпиталя драпал. За мной, только ногами не шаркать, снег на дворе скрипучий, как генеральский сапог.
Они обогнули кирпичный угол и через брешь в кованых прутьях просочились в сад.
Сугробы здесь доходили до колен. Старые яблони и липы стояли в белых шапках, опустив узловатые ветви почти до самой земли. Под ногами хрустел наст, но Платонов ступал мягко, след в след за напарником, держа правую ладонь в глубоком кармане пальто на ребристой рукояти нагана.