Глава 31
Страница 294 из 366
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 31

Страница 294

Когда стрелки на старых ходиках перевалили за девять вечера, Громов, утомленный разговорами и сытной едой, снова задремал, тихо посапывая в подушку. Тетя Паша унесла пустой поднос, пожелав всем спокойной ночи и наказав «не засиживаться при свете, а то керосину на вас не напасешься».

В комнате наступила глубокая, бархатная тишина.

Лишь в голландке потрескивали догорающие угли, бросая на беленые стены причудливые алые тени. За окном крупными, ленивыми хлопьями падал свежий ночной снег, укрывая крыши Малого Казенного толстым ватным одеялом.

Вера стояла у подоконника, прислонившись лбом к прохладному стеклу, и смотрела на улицу.

Платонов подошел неслышно, встал рядом, глядя на ее тонкий, задумчивый профиль. В полумраке комнаты глаза девушки казались совсем темными, глубокими, как лесная вода.

— О чем думаешь, Вера? — тихо спросил Алексей.

Она не повернула головы, лишь чуть заметно повела плечом:

— О том, как хрупко все устроено, Алеша. Еще утром казалось — город горит, воры хозяйничают на улицах, Костя погибает в каком-то забытом богом подвале… А сейчас вот сидим здесь. Печка топится, чайник остывает, снег падает. Будто не было ни выстрелов, ни крови.

Она медленно повернулась к нему, подняв глаза:

— Страшно подумать, сколько жизней висит на волоске каждый день. И держится этот мир только на том, что несколько человек не боятся шагнуть в темноту.

— На том и стоим, Вера, — Платонов осторожно, кончиками пальцев коснулся ее щеки, убирая выбившуюся темную прядь за ухо. Кожа девушки была прохладной, шелковистой.

Вера не отстранилась. Напротив — она замерла, задержав дыхание, а затем несмело, доверчиво прижалась щекой к его теплой ладони.

В этом простом, бессловесном движении было столько выстраданной правды, столько пережитой вместе боли и чистой, светлой надежды, что никакие параграфы законов и воинские уставы больше не имели значения.

— Обещай мне кое-что, Алексей, — прошептала она, глядя ему прямо в душу своими темными, ясными глазами.

— Что, Верочка?

— Обещай, что в следующий раз, когда над городом снова сгустятся тучи… ты не пойдешь на этот карниз один.

Платонов улыбнулся — мягко, тепло, притягивая ее к себе за плечи:

— Обещаю, гражданка следователь. Теперь только вместе. На все калибры.

Она тихо вздохнула, уткнувшись лицом в воротник его свитера, и за окном над спящей, отстоявшей свой покой Москвой медленно зажигались первые холодные декабрьские звезды, освещая путь в новую, еще не написанную главу их общей жизни.

Глава 31

Глава 31

Актовый зал главного управления на Петровке к семи вечера гудел, как встревоженный улей. Тяжелые портьеры из темно-вишневого бархата наглухо отсекали морозный сквозняк с площади, а из-под лепных карнизов лился мягкий, торжественный свет хрустальных люстр. В воздухе стояла та особая смесь запахов, которая бывает только на больших милицейских праздниках: терпкий дух трубочного табака «Золотое руно», едкий парикмахерский «Шипр», мокрая шерсть парадных мундиров и сладковатый аромат свежего сургуча от наградных коробок.

назадназад
1 ... 292 293 294 295 296 ... 366
впередвперед