— Выйдет-то выйдет, — развел руками Грач. — Да только к какому забору нам бежать? К филиалу на Пушкинской? К училищу? Или на Шаболовку, караулить всех балерин разом? Нас трое калек на весь город!
— Бежать никуда не нужно, — Вера повернулась к Алексею, и в ее глазах вспыхнул такой решительный, отчаянный огонь, что опер мгновенно напрягся. — Нужно заставить его прийти туда, где мы будем его ждать. Нужна приманка. Подсадная утка.
Алексей медленно повернул голову, прищурившись:
— Что ты задумала, Вера?
— То, что подсказал ваш собственный психологический профиль, старший лейтенант, — отчеканила она, стараясь говорить сухо и по-деловому, хотя пальцы ее судорожно сжали кожаную папку на коленях. — Убийце нужна хрупкая девушка, возвращающаяся в сумерках с репетиции в одиночестве. Он высматривает их в тихих переулках у Большого. Я сниму форменный жакет, надену шелковый платок, легкое ратиновое пальто. Возьму холщовый мешок с пуантами — в бутафорском цехе достать не проблема. В половине одиннадцатого вечера, когда закончится оркестровый прогон, я выйду из служебного подъезда в Копьевском и пойду пешком в сторону Кузнецкого Моста, через неосвещенный сквер. Вы с Громовым пойдете следом в тридцати шагах.
В салоне «газика» повисла такая тишина, что стало слышно, как стрекочет тросик спидометра на приборной панели.
Громов ошарашенно вытаращил здоровый глаз, открыл было рот, чтобы привычно съязвить, но, наткнувшись на железный взгляд следовательницы, лишь крякнул и втянул голову в воротник.
Платонов молчал секунд пять. Его лицо постепенно каменело, а свежий шрам на виске налился нехорошей, багровой синевой.
— С ума сошла? — негромко, но с такой ледяной яростью спросил сыщик, что сидевший за рулем сержант испуганно скосил глаза в зеркальце заднего вида. — Ты хоть понимаешь, что несешь, юрист второго класса?
— Я несу вполне разумное тактическое предложение! — вскинулась Вера, и румянец на ее щеках вспыхнул еще ярче. — Это единственный способ взять его за руку до того, как истечет срок Крида!
— Это не тактическое предложение, это идиотизм чистой воды! — взорвался Алексей, наплевав на всю субординацию и близость постороннего водителя. — Ты кем себя возомнила, Шестакова? Бессмертной комсомолкой из кинокартины? Ты хоть раз видела, с какой скоростью человек накидывает шелковую жилу на горло⁈ Ты видела борозду на шее Лавровой? Там счет идет не на секунды — на доли секунды! Один перехват каротидного синуса, и ты валишься в сугроб с параличом дыхания! А если я оступлюсь на льду? Если Костя застрянет за афишной тумбой? Если этот мясник полоснет тебя скальпелем по сонной артерии еще до того, как мы успеем выдернуть наганы из кобур⁈