Стреляли не из трофейных немецких автоматов. Над двором стоял знакомый до дрожи в печенках, тяжелый, молотящий рокот отечественных ППШ. Били армейские стрелки, прошедшие войсковую выучку: плотно, с перекрытием мертвых зон, не давая высунуть головы даже на вершок.
— Твою мать в три перехвата! — взревел Грач, перекатившись через штабель дров и вскидывая свой автомат. — Нас ждали, суки! Это ж армейцы, Леха! Форма комендантская!
— К бензовозу отходи! — перекрикивая пальбу, крикнул Алексей, вскидывая наган и целясь навстречу мелькнувшей за цистерной фигуре в серой шинели.
Спуск самовзводом пошел туго. Выстрел из револьвера грохнул тяжело, с глухим пороховым дымом. Пуля сорвала ушанку с головы бежавшего автоматчика, заставив того кувырком уйти в канаву для слива отработки.
— За бензовоз нельзя, он полный под завязку! — орал Костя, посылая короткую ответную очередь по окнам караулки. Стекла с жалобным звоном брызнули внутрь, пулеметная точка на крыше на секунду захлебнулась. — Жахнет так, что до Кремля башмаки долетят!
— Нет там бензина, заправщик списанный, на колодках стоит! — Платонов ухватил напарника за ворот полушубка, и они в два прыжка преодолели открытое пространство, рухнув в узкую мертвую зону прямо под массивное железное брюхо цистерны.
Металл над их головами отозвался яростным, колокольным перезвоном.
Пули прошивали жестяные крылья грузовика, с визгом рикошетили от рессорных листов и глухо стучали в толстую стенку бака. В воздухе моментально запахло не свежим бензином, а застарелым, въевшимся в ржавое железо керосиновым духом, жженой краской и пороховым чадом. Заправщик действительно оказался сухим, но от этого было не легче: железные скаты ЗИСа простреливались насквозь снизу, а рикошет от мерзлого булыжника срезал пуговицы на москвичке старлея.
Связной в коверкотовом пальто, бросив планшетку в снег, с неожиданной прытью юркнул в кабину правительственного фургона. Мотор «Мерседеса» надсадно взвыл, колеса взрезали мерзлый шлак, и машина, тяжело покачиваясь на рессорах, рванула к распахнутым воротам, увозя дипломатические ящики в сторону Новой Басманной.
— Уходит, гад! — Грач попытался приподняться над колесом, чтобы полоснуть по радиатору уходящего лимузина, но плотная очередь с крыши бокса мгновенно сорвала козырек с его капитанской фуражки, заставив офицера с матерным рыком рухнуть обратно на живот. — Зажали, волки! Патронов полтора рожка осталось!
Алексей прижался спиной к тяжелому ступичному узлу переднего моста, лихорадочно оценивая обстановку сквозь спицы колеса.