Глава 32
Страница 302 из 366
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 32

Страница 302

Платонов скинул пальто на свободный стул, подошел к буфетной стойке и наполнил два тонких хрустальных лафитника густой, рубиновой ягодой.

Один он бережно подал девушке, второй оставил перед собой. Майя сделала крошечный глоток, прикрыла глаза, наслаждаясь теплом, и повернула лицо к подоконнику, где белели влажные лепестки сирени:

— За цветы… отдельное вам спасибо. Все принесли казенные розы из цековского гаража, а вы принесли майский воздух. Я когда их увидела у рампы… у меня внутри всё перевернулось. Подумала: значит, не приснился мне тот ноябрьский Нескучный сад. Не приснились ваши стихи под ротондой.

— Разве такие ночи могут присниться? — Алексей улыбнулся краешком губ, вертя натертую ножку рюмки в пальцах. — Вы сегодня творили чудеса, Майя. Я в партере сидел рядом с седыми академиками — они дышать боялись на ваших тридцати двух фуэте. Будто не балет смотрели, а полет ласточки над пропастью.

— Это вы меня на сцену вернули, Платонов, — голос балерины стал тише, в нем зазвучали глубокие, сдержанные ноты. Она посмотрела на свои тонкие пальцы с чуть подрагивающими сухожилиями. — Если бы не вы… если бы вы не пришли в ту снегиревскую тьму, не вытащили меня на свет и не заставили поверить, что человек сильнее любого мясника… я бы сейчас либо в сырой земле лежала, либо по углам от шорохов вздрагивала. Каждый мой шаг сегодня, каждый взмах руки — это вам поклон. За жизнь мою.

Алексей покачал головой, мягко, но твердо отводя ее слова:

— Вы сами себя вернули. Я лишь дверь в подвал вышиб, а поднимались по лестнице вы своими ногами. У вас стальной характер, Майя. Другая бы сломалась и в провинцию сбежала, а вы вышли и доказали, что искусство сильнее подлости.

Они замолчали.

В буфете тикали старинные настенные часы в ореховом корпусе, отмеряя секунды размеренным деревянным стуком. За стеной приглушенно доносились голоса оркестрантов, складывавших виолончели в бархатные футляры, и шуршание щеток полотеров в пустеющем партере.

И в этой тишине, висевшей между ними, без лишних слов проступила та самая простая и неумолимая правда, которую оба чувствовали с первой минуты этой встречи.

Они принадлежали совершенно разным мирам.

Ее мир был здесь: волшебный, парящий под золотыми плафонами, сотканный из партитур Чайковского, шороха шелка, рукоплесканий партера и строгой, почти монастырской дисциплины у балетного станка. Мир возвышенный, хрупкий, требующий служения без остатка.

А мир Платонова оставался за тяжелыми гранитными стенами театра. Это был мир промозглых тупиков Басманного района, мерзлых сугробов Чистых прудов, автоматных гильз на снегу, пьяной лагерной ненависти и бесконечной, изматывающей службы на Петровке, где завтрашний день никогда не гарантирован. И в том, его настоящем мире уже была женщина — Вера Шестакова, которая вместе с ним делила пороховой дым засад, мерзла в подвалах и грела его раненую руку в тишине коммуналки.

назадназад
1 ... 300 301 302 303 304 ... 366
впередвперед