Платонов нажал кнопку и не снимал пальца добрых две минуты.
Зуммер за тяжелой филенкой зашелся противным, надсадным дребезжанием, вспарывая сонную тишину парадного подъезда. Вскоре за створкой послышались торопливые, шлепающие шаги в мягких туфлях, скрипнул паркет, и раздраженный, сиплый со сна голос осведомился с характерной профессорской спесью:
— Кого там черти носят в такую рань? Перестаньте трезвонить, я сейчас же вызову коменданта и милицейский наряд!
— Открывай, доцент, — негромко, но с такой ледяной, металлической отчетливостью произнес Алексей, вплотную прижавшись к дверной щели, что шаги за порогом мгновенно замерли. — Московский уголовный розыск. Не снимешь цепочку через пять секунд — высадим дверь вместе с косяком, а понятыми позовем соседей-железнодорожников с третьего этажа. Им будет очень любопытно посмотреть, как живет ученый секретарь партийного бюро.
Щелкнул внутренний замок, жалобно звякнула латунная цепочка, и тяжелая створка приоткрылась ровно настолько, чтобы из темной прихожей показался жирный кончик носа в золотом пенсне на шелковом шнурке.
— Вы… вы с ума сошли⁈ — зачастил Коренев, близоруко щурясь на стоящих на площадке людей. Доцент был в расстегнутом темно-бордовом стеганом халате с шелковыми кистями, из-под которого виднелись полосатые фланелевые кальсоны. — Я ответственный научный работник, кандидат наук! Какое право вы имеете ломиться ко мне среди ночи⁈
Громов не стал тратить слова на пустые препирательства. Капитан навалился широким плечом на дубовый торец, с легким сухим треском сорвав страховочную планку из известки. Створка распахнулась настежь, хозяин квартиры кубарем отлетел в глубь прихожей, едва не опрокинув высокую деревянную вешалку с каракулевыми шубами.
Платонов шагнул следом, аккуратно затворил за собой дверь и повернул нижний засов, отрезая лестницу.
Квартира доцента поражала кричащим, мещанским уютом, какой редко встречался в полуголодной столице пятьдесят второго года.
В просторном холле стоял тяжелый аромат жареного натурального кофе, дорогого лавандового одеколона и нафталина. Стены гостиной, куда сыщики прошли не разуваясь, были сплошь затянуты выцветшими бордовыми обоями с золотым тиснением; на широком резном буфете темнели стопки кузнецовского фарфора и толстостенный хрусталь, а посреди комнаты высился круглый стол мореного дуба, накрытый тяжелой скатертью с бахромой.
— Вы за это ответите… — бледнея и задыхаясь от унижения, забормотал Коренев, торопливо запахивая халат на круглом брюшке. Пальцы доцента мелко плясали, с трудом нащупывая пуговицы: — Я нахожусь на прямой связи с Особым сектором госбезопасности! Я лично позавчера беседовал с подполковником Бородиным! Вас обоих под трибунал отдадут до полудня!