Но внимание попаданца приковал дальний угол у окна, куда падал мягкий рассеянный свет осеннего дня.
Там стоял настоящий деревянный мольберт с винтовыми зажимами, перепачканный бурыми и синими пятнами. Рядом на табурете теснились стеклянные баночки с льняным маслом и скипидаром, жестяные тубы с масляной краской фабрики «Красный художник» и пучки щетинных кистей в треснувшей глиняной кружке. На мольберте был натянут небольшой грунтованный холст на подрамнике.
Алексей подошел ближе, разглядывая работу.
На холсте широкими, уверенными мазками был написан вечерний московский пейзаж: темные зубчатые силуэты старых крыш, тонкая стрела колокольни и пылающее, яростно-малиновое небо, по которому расплывалось заходящее солнце. Картина осталась незавершенной: нижняя часть едва наметилась углем, а светлое пятно солнечного диска требовало лессировки.
Сыщик тронул пальцем сухую шершавую поверхность полотна и задумчиво хмыкнул себе под нос:
— Надо же… Гроза уголовного розыска, рукопашник и стрелок от бога, а по вечерам сидел и закаты малевал. И ведь неплохо получалось, черт тебя дери. Рука поставлена, цвет чувствовал. Кто же ты был на самом деле, старлей Платонов?
В шкафу обнаружился скромный гардероб: пара сменных форменных гимнастерок с петлицами, запасные галифе, тяжелый штатский костюм из добротного бостона темно-серого цвета, две белые нательные рубахи и стопка чисто выстиранных носовых платков. На нижней полке стояла коробка из-под обуви, доверху набитая патронами к нагану и пистолету ТТ, завернутыми в промасленную тряпицу. Там же лежал наградной портсигар с выгравированной надписью: «Гвардии лейтенанту Платонову за освобождение Варшавы».
Закончив беглый осмотр комнаты и убедившись, что никаких явных компрометирующих закладок или признаков чужого вторжения нет, опер скинул тяжелую шинель, расстегнул ворот кителя и прошел во вторую крошечную каморку, служившую кухней.
Здесь царил функциональный минимализм. Небольшая чугунная раковина с латунным краном, из которого после недолгого фырканья с гулом потекла ржавая, а затем кристально чистая ледяная вода. Возле стены пристроилась одноконфорочная газовая плитка, подключенная к тонкой трубе, и навесной фанерный шкафчик с примитивным шпингалетом.
В шкафчике обнаружились стратегические запасы: пачка морской соли в серой оберточной бумаге, полупустая жестяная банка с надписью «Грузинский чай высшего сорта», несколько кусков колотого твердого сахара-рафинада в стеклянной солонке и круглый ломоть черного ржаного хлеба, уже успевший слегка зачерстветь под льняной салфеткой.