Его хроника императоров и пап заканчивается императором Альбрехтом I и папой Бенедиктом XI, о которых правильно сообщается, что они в то время были живы. Хроника представляет собой не более чем доведенное до текущего момента краткое изложение Мартина Троппауского. Его рассказ о Европе хрупок, поверхностен и иногда неточен, и по сравнению с его долгим и исчерпывающим описанием других цивилизаций — например, Индии и Китая — выглядит довольно жалко. Но после краткого перечня франкских королей, приведенного аль-Масуди, это, по-видимому, единственная попытка средневекового исламского автора набросать историю христианской Европы. Третья была предпринята лишь в османские времена, в XVI веке. На протяжении всего средневекового периода ислам оставался равнодушным, не проявлял интереса к отсталым и неверным народам, жившим в землях к северу от Средиземного моря. Примечательно, что даже столь великий и оригинальный мыслитель, как сам Ибн Халдун — уроженец Туниса, одной из мусульманских земель с наиболее непосредственным опытом общения с Западом, — разделял общее безразличие. Великая драма Крестовых походов, столь значимая в западной истории, не вызвала в землях ислама почти ни малейшего всплеска любопытства. Даже быстрый рост торговых и дипломатических отношений с Европой после Крестовых походов, кажется, не породил желания проникнуть в тайны другой стороны.
В то время как старые мусульманские государства Испании и Востока приходили в упадок и попадали под чужеземную власть, в Анатолии поднималось новое, полное сил княжество, которому вскоре предстояло вырасти в последнюю и величайшую из универсальных мусульманских империй. Османское государство родилось на рубеже между исламом и христианским миром, и с самого начала османы, — хотя, возможно, и более беззаветно преданные исламу, чем кто-либо из их предшественников, — имели более тесное и близкое знакомство по крайней мере с некоторыми частями христианской Европы. Для наступающих османов франкская Европа уже не была тем далёким и таинственным захолустьем, каким она была для арабов и персов средневековья. Она стала их непосредственным соседом и соперником, сменив угасшую Византийскую империю в роли эмблемы христианского мира — тысячелетнего, извечного противника мира ислама.
Именно в военном деле, прежде всего, турки были готовы обращаться к Европе за сведениями и даже уроками. В кораблестроении, в частности, они точно следовали западным образцам и сами внесли в них немало усовершенствований. Вместе с европейскими мореходными приемами они, однако, приобрели и практическое знание европейских карт и навигации и вскоре уже могли копировать, переводить и использовать европейские лоции, а также составлять собственные карты побережий. Пири-реис (ум. ок. 1550), первый значительный османский картограф, по-видимому, знал несколько западных языков и пользовался западными источниками. Ещё в 1517 году он преподнес султану Селиму I карту мира, включавшую копию карты Америки Колумба, составленной в 1498 году. Поскольку оригинал Колумба утрачен, эта карта — вероятно, захваченная в одном из многочисленных морских столкновений с испанцами и португальцами — сохранилась лишь в турецкой версии, которая по сей день находится в библиотеке дворца Топкапы в Стамбуле.[182] За ней последовало, в 1580 году, описание открытия Нового Света, по-видимому, составленное по европейским источникам османским географом Мухаммадом ибн Хасаном Сууди и преподнесенное султану Мураду III.[183]