Вазир аль-Гассани ещё многое сообщает об экономических вопросах. Мехмед Эфенди также рассказывает — и был особенно впечатлён — фабриками по производству гобеленов и стеклянных изделий, которые он посетил.[261]

К последней трети XVIII века такие посланники, как Ресми и Азми, часто упоминают торговлю и производство в странах, которые они посетили. Ресми, отправившийся в Берлин в 1777 году, проезжая через Румынию и Польшу, делает ряд замечаний. «В Польском королевстве, — отмечает он, — помимо поляков, есть ещё две национальности — русские и евреи. Первые занимаются земледелием и прочим тяжёлым трудом, тогда как евреи в городах ведут всю торговлю зерном и другими товарами, а также прибыльные предприятия по купле-продаже; но самая большая прибыль остаётся в руках и без того очень состоятельного поляка, который носит расшитый золотом широкорукавный кафтан и лёгкую мерлушковую шапку». В Пруссии он видел сахарные и суконные фабрики и отметил, что машины, используемые на этих фабриках, также изготавливаются в самом городе Берлине. Ресми отмечает пристрастие пруссаков к фарфору, который прежде ввозили из Китая и Индии, пока они не научились делать его сами — сначала в Саксонии, а позже и в Берлине.[262] Его преемник Азми, отправившийся в Берлин в 1790 году, больше занимался военными и политическими вопросами, но также высказывается об успешных усилиях Пруссии по созданию промышленности и о силе, которую это даёт стране.[263]

Упоминания Европы в османской изящной словесности до XIX века исключительно редки. Один пример встречается в литературном произведении, написанном поэтом Хашметом по случаю восшествия на престол султана Мустафы III в 1757 году. В этом сочинении поэт, чтобы почтить нового султана и прославить его воцарение, прибегает к распространённому литературному приёму — сновидению — и к хорошо известному мусульманскому сюжету о земных царях, прибывающих засвидетельствовать почтение владыке ислама. В своём видении поэт видит, как цари торжественно прибывают, чтобы принести присягу новому султану и испросить милости служить при его дворе. Цари подходят один за другим к поэту, излагают свои намерения и просят его содействия в получении искомых должностей. Каждый монарх описывает особое изделие своей страны и просит соответствующей должности при дворе нового султана. Император Китая просит поручить ему хранение дворцового фарфора, имам Йемена желает стать главным приготовителем кофе. Затем следуют шесть европейских правителей, перечисляемых в таком порядке: русский царь, просящий должности главного скорняка; австрийский император, гордящийся искусством своей страны в выделке стекла, хрусталя и зеркал и добивающийся поста главного стекольщика; «глава Венецианской республики», говорящий о давнем мастерстве своего народа в обработке драгоценных металлов и желающий получить место главного пробирщика; король Англии, указывающий на производство в его стране пороха и оружия и желающий быть назначенным заведовать пороховым складом; «король» Голландии, с гордостью рассказывающий о тюльпанах и других цветах и испрашивающий должность садовника; и, наконец, король Франции, описывающий производство в его стране тонкого сукна, атласа и прочих тканей и просящий назначения на должность хранителя гардероба. Никакой другой европейский правитель не упомянут.[264]