Русские сочли этот вопрос достаточно важным, чтобы включить его в Кючюк-Кайнарджийский мирный договор 1774 года, которым они навязали свою волю побежденной Османской империи. Статья 13 договора предусматривает, что отныне «Высокая Порта обещает употреблять священный титул Императрицы Всероссийской во всех публичных актах и грамотах, а равно и в других случаях, на турецком языке, то есть:Темамен Русиелерин Падишаг ». Примечательно, что в текст статьи включена сама турецкая фраза в транскрипции. В одной из современных тому событию русских записок о договоре этот пункт, наряду с более очевидными экономическими, стратегическими и политическими выгодами, отмечен как одно из достижений договора. Нежелание османов жаловать этот титул чужеземным правителям объяснялось отнюдь не только официальным протоколом. Оно коренилось глубоко в османско-мусульманском чувстве приличия. Это видно из донесения турецкого офицера, сопровождавшего посла Ибрагим-пашу в Вену в 1719 году. Сочинитель — не дипломат и не бюрократ, а военный, пишущий простым, безыскусным турецким языком, — называет австрийского императора словом «кайзер», записанным турецкими буквами. Чтобы объяснить это незнакомое слово своим читателям, он замечает, что «на немецком языке это означаетпадишах ». Дабы избежать даже намека на недолжное сопоставление, он добавляет фразула-тешбих , смысл которой примерно соответствует русскому выражению «Помилуй Бог».[272]

Османская забота о том, чтобы отличать собственное исламское суверенное достоинство от достоинства менее значительных властителей Европы, отчётливо видна не только в формулах обращения, но и в самом стиле писем. «Наша Высокая Порта, — пишет султан Мурад III королеве Елизавете в 1583 году, — отверста в милости и благоволении к тем, кто изъявляет преданность. Наши сердца, воспламененные благоденствием, всегда готовы и расположены к тем, кто выказывает покорность… ваш посланник… подобно посланникам других королей, которые… являют преданность и верность нашему Высокому Порогу и Прославленным Вратам, будет взят под опеку и защиту… посему вы со своей стороны неизменно пребывайте в верности и дружбе с нашим Двором… твёрдо стоя на стезе преданности и верности, неуклонно следуя путём дружбы и лояльности…»[273] Эти формулы, наравне с другими, ещё более сильными выражениями, обычными в османской переписке с европейскими монархами, отражают, возможно, преждевременное ожидание европейского согласия на подобные отношения.

Мусульманские послы, что неудивительно, уделяют основное внимание государям, к которым они аккредитованы, и мало говорят о менее значительных лицах. Последние, как правило, упоминаются в основном в связи с их собственными встречами и беседами с ними. Гассани рассуждает о примечательном явлении наследования титулов, в том числе по женской линии, и о великом рвении испанцев добиваться их — будь то заслугами или посредством брака.[274] Мехмед Эфенди предлагает краткое объяснение французской системы правления в назидание своим читателям: