2) Сократить государственный аппарат и принимать на службу лишь людей компетентных.

3) Обеспечить всякому чиновнику постоянное жалованье, сообразное его работе.

4) Не увольнять чиновников с их постов, покуда они не совершают проступков, вредящих порядку и устоям державы.

5) Не дозволять некомпетентным лицам занимать должности, для коих они непригодны.

6) Низшие классы, ныне тщетно пытающиеся подражать знати, необходимо просвещать.

7) Вооружённые силы, и в особенности артиллерия и флот, должны быть надлежащим образом обучены и готовы ко всем неожиданностям как летом, так и зимой. Если это будет обеспечено, сила и усердие союзников Османского государства возрастут, а его противники будут разбиты. Таким образом станет возможно одолеть врагов Османского государства.[276]

Время от времени мусульманские авторы, пишущие о Западной Европе, отмечают отклонения от обычного, присущего человеку образа правления. Одно из них — правление королевы. В обществе, где полигамия и наложничество были нормой и особенно широко практиковались монархами, институт женского суверенитета едва ли мог возникнуть. И действительно, несколько весьма примечательных женщин сумели достичь высшей власти даже в этом неблагоприятном контексте, но их правление было недолгим. Впрочем, королевы не были совершенно неизвестны мусульманскому миру. Они видели королев в соседней Византии и, по-видимому, понимали принцип престолонаследия. Один из мусульманских историков того времени, говоря о византийской императрице Ирине, правившей с 797 по 822 год, замечает: «Женщина стала править ромеями, потому что на тот момент она была единственной, кто осталась из их царского дома».[277]

Мусульманский историк сообщает о прибытии в Багдад в 906 году посольства от ломбардского монарха в Италии по имени Берта, дочери Лотаря, но не даёт никаких сведений ни о ней самой, ни о её стране. Аль-Калькашанди в своём руководстве по делопроизводству упоминает среди обсуждаемых им монархов «женщину-правительницу Неаполя». Цитируя более ранний источник, он сообщает, что её звали Джованна и что ей было отправлено письмо ближе к концу 773 [1371] года со следующими титулами: «Возвышенной, почтенной, уважаемой, чтимой, величественной, славной государыне, учёной в своей религии, справедливой в своём царстве, великой представительнице назорейской веры, помощнице христианской общины, хранительнице границы, подруге королей и султанов». Аль-Калькашанди далее замечает: «Если же ей наследует в её царстве мужчина, то уместно будет обращаться к нему с теми же титулами в мужском роде или с более высокими титулами, принимая во внимание превосходство мужчин над женщинами».[278]